На первой в своей жизни посевной, на бесконечных степных дорогах познавал Петр и нелегкую науку исконного крестьянского дела. Казавшееся прежде расхожим немудреное житейское присловье «что посеешь, то и пожнешь» здесь, на хлебородящей земле, оборачивалось истинной мудростью земли и труда.
Теперь Петра полностью подчинил себе напряженный рабочий ритм, отлаженный самой жизнью. Жилось словно бы по графику. С понедельника до пятницы — поездки по колхозам, степные проселки и пашни, тракторные бригады и полевые станы, встречи с механизаторами, оперативная помощь на местах. В субботу — совещание в политотделе МТС, информация о положении дел, наметка новых мер и маршрутов. В понедельник — снова по колхозам, и так неделю за неделей.
В одну из таких поездок тяжело заболел Иван Иванович Киссель. Отвезли его в Шемонаиху, в больницу. Оказалось, сыпняк. Вернувшись из дальнего колхоза, Петр уже не застал его в живых.
После смерти начальника политотдела его обязанности легли на плечи Миронова. Прибавилось ответственности и забот. Как всегда, не хватало времени для себя, чтобы обжиться, устроить быт, да Петр меньше всего думал об этом.
В МТС должна была поступать новая сельскохозяйственная техника, ждали первых советских комбайнов, и нужно было заранее готовить, учить и переучивать механизаторов.
— Решили мы открыть курсы механизаторов, — говорит Петр Яковлевич. — Приспособили для занятий церковь, заняли пустой глинобитный барак. Расставили лавки, вкопали столы, а чтобы отделить «класс» от «класса», повесили на веревке куски старого брезента. Такой вот и была наша «академия». Из всех колхозов собрали трактористов, прицепщиков — человек двести. Стали называть их курсантами. Были среди них и комсомольцы, и люди пожилые. Попадались неграмотные вовсе, поэтому кроме изучения техники мы ввели школьные предметы, привлекли учителей. Обязательно проводили часы политграмоты. Кое-кто отлынивал, сопротивлялся: зачем, дескать, мне русский язык, арифметика, политучеба? Я и раньше работал на тракторе без всякой этой политики… Но мы были тверды. Постановили, что после окончания курсов трактор доверим лишь тому, кто не только технически, но и политически грамотен. Большую роль и в организации курсов, и в воспитательной работе играла наша эмтээсовская газета. Поддерживала курсантов-отличников, высмеивала нерадивых и лодырей. К слову сказать, многотиражку эту выпускала у нас Зоя…
— Ничего тогда не умела, ей-богу! — смеется Зоя Иосифовна, с готовностью подключаясь к беседе. — Была в нашем распоряжении наборная касса и ручная плоскопечатная «американка». В Семипалатинск, в типографию, специально послали одну девушку из колхоза, Галю Лавриненко. Она там выучилась наборному делу, вернулась в МТС. И вот Галя у кассы со шрифтами возится, а я пишу заметки, верстаю, делаю газету. И — ничего! Раз в неделю выпускали девятьсот экземпляров. А в страдную пору грузили все наше хозяйство на машину и — по колхозам. Прямо там, на полевых станах, и печатали…
Я держу в руках пожелтевшую, ломкую на сгибах многотиражку «Искра трактора». Номер от 20 апреля 1934 года — единственный сохранившийся у Мироновых экземпляр, посвященный целиком выпуску курсов механизаторов Ново-Шульбинской МТС.
Шершавая, чуть ли не оберточная бумага, смазанность типографской краски, разнобой и слепота шрифтов, неумелая чересполосица верстки, но зато каким живым духом тех лет веет от этой газеты!..
— Скажите, что для вас было тогда самым главным в вашей работе? — спрашиваю я Петра Яковлевича.
— Самым главным? — Он задумывается. — Все было главным. И посевная, и уборочная. Стране нужен был хлеб, и мы его давали. Но важно было и другое: сплачивать, воспитывать, растить людей. А тут каждая мелочь, даже бытовая, имеет значение. Поэтому, как только я приехал, мы разобрали на бревна пустовавшие в окрестностях строения, свезли в село, поставили баню, позже — клуб. Надо было думать и о досуге…
Он повернулся к жене, и та, словно угадав его мысли, живо откликнулась, обратилась ко мне:
— Вы даже не представляете, как разобщенно там жили. На полях трудились вместе, сообща, а после работ — по хаткам, по селам и заимкам. От жилья до жилья не близко, в гости не сходишь. Зимой и подавно! Морозы лютые, бураны такие, что по крыши снегом заносило, утром еле откапывались. Ночи долгие, ветер воет, кругом степь — ни души. Был случай, у нас на крылечке волки загрызли собаку…