А это — именно профессия. Прежде всего профессия, а уже потом — должность.
Семен Ласкин
УЧИТЕЛЬ
Уже не первый раз я приходил в эту школу на Охте, серое типовое здание на пустыре со спортивным полем, залитым теперь талой водой. Шли мартовские каникулы, и в коридорах стояла непривычная тишина. Кабинет химии — на первом этаже. Несколько дней назад я договорился с Людмилой Михайловной о встрече, и мы для спокойного разговора выбрали каникулярный день, — в будни найти свободное время она фактически не могла.
Пришел я раньше назначенного. Людмила Михайловна еще не появлялась, но кабинет химии был открыт. В распахнутых дверях на табурете стоял мальчик, привинчивал к косяку магнитную планку. Я постоял рядом, разглядывая его работу.
— Вы заходите, — пригласил мальчик. — Людмила Михайловна будет без опоздания.
Я сел за парту. В только что сером небе появилось солнце, осветило кабинет, сделало его праздничным. В прошлый раз я был здесь на первом уроке и конечно же обратил внимание на цветы — целую оранжерею на окнах.
Мальчик легонечко отталкивал дверь, пробовал магниты, кажется, он был доволен своей работой.
— Нельзя ли вас попросить, — обратился мальчик с изысканной вежливостью, — войти в кабинет, как бы не зная о магнитном устройстве.
Он пропустил меня в коридор, прикрыл дверь. Я постучал. «Войдите!» — крикнул мне. Я распахнул створку и резко захлопнул. Дверь отлетела.
— Слишком резко, — огорчился мальчик. — Магниты на такой удар не рассчитаны.
Пришлось заново сыграть посетителя. На этот раз все получилось нормально.
— Полагаю, Людмила Михайловна останется довольна. — Он уже подметал мусор, принес воду и тряпку, мыл линолеум. — Чисто?
— Замечательно.
— А если бы пришел случайный рабочий? — обсуждал возможные варианты мальчик. — Тут и плати. И убирай. Рабочий бы решил, что уборка не его дело.
— Конечно, — согласился я.
— В том-то и суть! — воскликнул мальчик. — А как вышло? Людмила Михайловна говорит на уроке: «Неужели в классе не найдется юноши, который бы мог починить дверь?!»
— Нашелся, вижу.
Он смутился, опустил глаза:
— Я дома уже делал такое.
Он понес ведро и тряпку, а я остался один в классе. По правде говоря, с химией в школе у меня самого отношения не сложились. Не то что я не успевал, нет, я мог, конечно, выучить формулу, запомнить валентности и нарисовать молекулярное кольцо, но было чувство, которое не проходило. Я верил только в то, что видел, а все эти реакции на доске были для меня чем-то неконкретным, придуманным, что ли, недостоверным. У меня, как теперь говорят, недоставало абстрактного мышления.
Вероятно, поэтому, согласившись написать об учителе, я тут же огорчился, что это учитель химии. По мне ли задача?
Мальчик вернулся в класс, складывал разложенные инструменты. По вежливости и по манере разговора это был начитанный, «гуманитарный» мальчик. Я решил проверить.
— Тебе нравится химия? — осторожно приступил я.
— Это лучший, интереснейший предмет в школе! У Людмилы Михайловны очаровательные уроки!
Он произнес слово, которое скорее подходило к оперной певице, чем к учителю химии. Так мог сказать человек, который, вероятно, решил стать химиком.
— Ты, конечно, пойдешь в технологический или университет?
Он виновато улыбнулся.
— Если честно, я еще не думал, — признался мальчик. — Я еще в восьмом. Но скорее я стану радиоэлектроникой. Или физиком. Или…
Нет, это был не уникальный химик, не единственный в классе, это, видимо, был один из многих. Кстати, мое знакомство с Людмилой Михайловной Смирновой как раз и началось с обычного для нее урока, я пришел в школу и напросился в класс — очередное занятие в десятом.
Урок был как урок. Проходили свойства аминов, четырнадцатый билет. Работали дружно. Никто не смотрел в мою сторону, иногда, когда возникала необходимость, перешептывались друг с другом, шли к доске, отвечали вполне прилично, — обычная деловая атмосфера.
Задержавшийся на дежурстве вошел без стука, сел на свое место, сразу же включился в работу.
Блеска не было, впрочем, если честно, о возможном блеске я подумал только теперь.
Людмила Михайловна — невысокая, подчеркнуто аккуратная, в строгом джинсовом костюме, не менее модная, чем те, кто в этом году собирался кончать школу, расхаживала по классу, поглядывала в тетради, а то останавливалась у доски, делая короткие замечания, комментируя или обобщая.