И тут Михаил Писарев, который долго за ним наблюдал, вдруг говорит ему:
— Погоди, оторвись на минуту. Слушай, давай сделаем так, чтоб эти «сухарики» вовсе и не размечать.
— То есть как «не размечать»? — недоверчиво косится на него разметчик. — А сверлить потом наугад, что ли? Или святой дух подскажет?
— На святого духа я не очень похож, но уже давно приглядываюсь к этой занудливой операции, она ведь как заноза для меня, хотя я уже разметкой не занимаюсь. Так вот, есть одна идея. Хочу с тобой обкатать…
«Обкатали»: вскоре появилось на свет приспособление, созданное собственными руками по собственным эскизам. Разметчик хотя и ухватил идею сразу, но глазам своим не поверил, когда Михаил изготовил «сухарик» с предельной точностью с помощью нового приспособления и в несколько раз быстрей. Еще бы! Теперь, не боясь ошибиться, мог с полной гарантией выполнить сверловку даже самый неопытный сверловщик. А операции по разметке таких деталей навсегда отпали.
Михаил ходил смущенный от обрушившихся на него похвал. Его приветствовали в «молниях». Цеховые разметчики обнимали его, словно хоккеисты лучшего игрока, забившего в трудном матче первую шайбу. Старший мастер тоже гордился своим подопечным и говорил:
— Чего удивляться? Это же Писарев! Фамилия! Она уже сама по себе знак качества!
Потом с разных участков приходили станочники к Михаилу поделиться своими трудностями. Упрашивали: придумай что-нибудь, чтобы дело полегче пошло…
Когда он начинал в чем-то сомневаться, не зная точно, может ли помочь, товарищи не унимались:
— Послушай, ты Писарев или не Писарев?
Тут, конечно, из кожи лезешь, чтобы найти выход. Впрочем, делал он это всегда с удовольствием, а если приходила удача, возвращался домой сияющий, как именинник. И жена, открыв дверь, с улыбкой спрашивала:
— Ну, с чем тебя сегодня поздравить?
На радостях он чмокнет жену в щечку, подкинет до потолка визжащую от удовольствия маленькую свою дочку Коринку. Потом, уважив настойчивые просьбы, начнет с увлечением рассказывать, как удалось ему выручить товарищей по цеху в сложной ситуации.
Михаил принимал все близко к сердцу, в том числе и неожиданные заботы и тревоги токарей, и волнения старшего мастера, о которых шла речь вначале. Михаил до поры до времени никому ничего не рассказывал, пока в нем идея только вызревала. Дома, помогая маленькой своей Коринке-первокласснице с уроками, вдруг отвлекался, что-то для себя высчитывал, прикидывал и чертил. Перезванивался по телефону со старшим братом, с помощью которого когда-то осваивал координатно-расточный станок. Ездил советоваться к отцу. Если надо, собирались. Советовались. «Выносили вопрос» на всеобщее семейное обсуждение.
Вот и сейчас отец и сыновья обсуждали в «предварительном порядке» идею Михаила: что, если освободить токарей от изготовления вкладышей?.. Ну что за производительность на токарных станках — 25 штук за смену! Капля в море. Михаил подсчитал: по шесть раз надо включать и выключать станок за смену, чтобы только переустановить одну деталь. А у него, у Михаила, на координатно-расточном есть на самом станке так называемый глобус для обработки подобных деталей. Если чуть модернизировать его, можно эти самые вкладыши, как семечки…
Отец с братом одобрили. Предупредили только: давай сперва сам попробуй, чтоб не кричать «гоп», пока не перепрыгнешь. Дело-то серьезное. Убедишься, что порядок, тогда и откройся Емельянову. Он с радостью пойдет навстречу. Так именно и произошло. Правда, Александр Емельянович, хотя и догадывался о каких-то Мишиных поисках, все же сперва с сомнением выслушал его столь же соблазнительное, сколь и неожиданное предложение.
— Если вы не против, то отдайте все вкладыши на мой станок. И больше у вас с ними хлопот не будет. Вот увидите.
Старший мастер в тот же день увидел, убедился, что Михаил слов на ветер не бросает. Пока токарь обточит 25 деталей, Михаил — 35. Назавтра он уже выдавал по 40—50 штук, на третий — 80 и больше.
Короче говоря, в новую неделю никто из токарей вкладышами уже не занимался. Михаил Писарев на своем координатно-расточном один выполнил срочный заказ в сверхкороткое время, даже заготовил впрок солидный задел. И все это ему не помешало управиться и со своим обычным заданием, которое он делал из месяца в месяц, растачивая целые серии особо точных деталей для прецизионных станков…