На Михаила поначалу «обижались» нормировщики, он сводил на нет их ориентировку на «среднего рабочего». Неловко чувствовали себя и молодые технологи. Они так старательно расписывали и рассчитывали техпроцессы, последовательность операций, необходимый инструмент. А он, этот «маленький Писарев», все по-своему переиначивал — и технологию, и последовательность операций, и даже инструменты. И результатов добивался — сверх ожидания — наилучших…
В конце концов технологи «рассердились» и предпочли вообще ничего не расписывать в технологической карте, если работа поручалась Михаилу. Ограничивались иногда простой пометкой «сделать согласно чертежу». И не сомневались — будет сделано.
Михаил действовал и действует в таком же духе… Технологи приходят теперь чаще всего посоветоваться с ним. Порасспросить, чем и в чем могут ему помочь, познакомиться с опытом, который можно бы перенять с пользой для других станочников. Его удивительная энергия, находчивость и изобретательность кажутся неистощимыми, нарастающими буквально с каждым днем.
Характерный штрих. Недавний его сменщик на координатно-расточном, человек высокого мастерства, но не устоявший перед «зеленым змием», был вынужден покинуть завод. Такое с ним, к слову говоря, случалось не раз и не два. Увольняли, потом брали опять… по причине безвыходности. Со станочниками и так зарез, тем более с такими. А они вдвоем с Писаревым обеспечивали весь цех на заточке…
Но чаша терпения переполнилась. Стало ясно, что непомерный любитель спиртного начал спекулировать своей независимостью. Уверен, что, как и прежде, простят, все равно без него никуда не денутся.
Однако на этот раз вышла у него осечка. Не простили. Уволили. Прошла неделя, другая, месяц. Приволокся опять на завод, а ему от ворот поворот. Не утерпел, полюбопытствовал: кто же на его месте? Ему ответили — никого. Он было возрадовался, попытался опять предложить свои услуги, уверенный, что все пойдет по-прежнему.
А ему вдруг отвечают:
— Нужды нет. Теперь Михаил один обеспечивает весь цех полностью!
Вот какой он, Писарев-маленький. Отец по этому поводу замечает в своей обычной лукавой манере:
— Не тот мал, кто ростом не взял. А тот, кто душой увял… (Он имел в виду сменщика Михаила.) Под «градусами» не очень-то расцветешь…
Михаил тихо, скромно, даже порой не очень заметно для окружающих набирал высоту… И когда к празднику 60-летия Октября стали подбивать итоги соревнования, оказалось, что он, Михаил, уже почти перемахнул через свою личную пятилетку и работает в счет 1980 года.
Выл как-то я у него дома и застал его за необычным занятием. Вместе с дочуркой наводили порядок в «голубином госпитале», устроенном Михаилом в оконном проеме. Как рассказывала мне Коринка, папа однажды подобрал на соседней улице голубку с перебитым крылом. Принес, накормил, сделал тщательную, по всем правилам, перевязку раненой птице. Сперва рана долго не заживала. Михаил консультировался со специалистами-орнитологами о методах лечения. Коринке сказал:
— Назначаю тебя старшей сестрой в голубином госпитале. Будешь перевязывать, давать лекарства, кормить.
Черноглазая Коринка очень серьезно отнеслась к неожиданной «должности»: выхаживала птичку с любовью, нежностью, переживая за нее, радуясь вместе с отцом каждой примете выздоровления. Когда Михаил приходил с работы, Коринка ему «докладывала» о состоянии птицы. Пока длилось лечение, к «госпиталю» каждое утро подлетал и стучался клювом в оконное стекло другой голубь. Ворковал, взмахивал крыльями.
— О чем это он? — спросила Коринка отца. — Что ему нужно?
— Как что? Прилетел наведать подружку. Спрашивает: как поживаешь?
— А она?
— А она говорит: «Уже гораздо лучше. Девочка Коринка за мной хорошо ухаживает. Она просто молодец!»
— Ну и выдумщик ты, папка.
— Разве я неправду сказал? Разве ты ей не помогла?..
— Помогла… А откуда ты их слова понимаешь?
— По выражению глаз… Потом, если ты доброе дело делаешь, то и без слов все понятно…
Весной, когда распахнули окно, залетел за выздоровевшей голубкой ее дружок, и они оба улетели, покружив на прощанье над Коринкиным окном.
Девочка заплакала.
— Не плакать, радоваться надо, — сказал Михаил дочери, — раз вылечила птицу. Ведь не ради себя, ради птицы ты старалась. Ведь так, дочурка? — И пообещал ей подарить такое, что всегда будет напоминать о голубке и ее приятеле.
Коринка перестала проливать слезы. Удивилась: «Что за подарок? Ведь вернуть птицу уже нельзя». Но твердо знала: отец даже и в шутку не обманет.