Писарев долго водил меня по заводу, объясняя, что «работенка в десятой пятилетке совсем иного класса», что совсем недавно завод утер нос американцам, которые прекратили продавать нашей стране некоторые особо точные станки, а теперь мы сами их освоили.
Дела и заботы завода стали неотделимы от забот семейных. Когда соберутся вместе все Писаревы за столом, сразу и не поймешь — то ли это домашнее застолье, то ли производственное совещание.
Впрочем, под одной крышей они теперь собираются гораздо реже, потому что и у Саши, и у Михаила, и у Николая — у каждого «свой дом». Когда-то все жили на Выборгской стороне, в отцовской квартире. Потом Саша женился и живет теперь со своей семьей в трехкомнатной квартире в Петродворце. Михаил и Николай — тоже в отдельных квартирах. Приходят к отцу в гости с молодыми женами. Но потом в квартире Писаревых опять стало тесновато: старшая дочь вышла замуж, внучка бегает по квартире, «посягая» на чертежи Павла Федоровича. На этот раз пришлось переехать «старым» Писаревым в новый дом на улице Руставели, где живет теперь множество заводских.
— С жильем стало куда получше. Да и то сказать: в нынешней пятилетке объединение строит много новых домов за счет фонда социального развития.
Кстати, за счет этого фонда строятся и построены здравницы и базы отдыха для рабочих на Кавказе, на Карельском перешейке, куда особенно любят ездить все Писаревы на «семейную рыбалку».
Собираются под отцовской крышей все реже, но тогда разговорам и новостям конца нет, впечатлений сколько угодно. Саша Писарев вернулся из туристской поездки по Финляндии. Павел Федорович путешествовал по Европе, побывал в Австрии, в ее столице Вене, в боях за освобождение которой от фашистов погиб его друг и отец Саши Александр Михайлов.
Вот пришел Михаил. Он с чуть застенчивой улыбкой преподнес родителям, каждому брату и каждой сестре тончайшей работы чеканку: романтические алые паруса, лирические пейзажи, образы восточных сказок, навеянные поэзией Шота Руставели. У всех Писаревых стены украшены этими произведениями искусства…
Где Михаил раздобыл их? Нигде… Это его собственные произведения, плоды его собственного творчества, которым он неожиданно и горячо увлекся. Оказывается, он не зря, как говорила мать Писаревых, «пропадает» в клубе имени Первого Мая, что на проспекте Карла Маркса. Сначала даже тревожились: что ему там делать? До танцулек он не великий охотник… А оказывается, в тамошней художественной студии проводил каждую свободную минуту. А как стало у него получаться, силком оттуда не увести! На выставке его работы показывали. Всей семьей ходили смотреть…
Но вскоре выяснилось, что художественной чеканкой увлекся и самый старший брат — Саша.
— Это Михаил меня приохотил, Михаил меня учил, открывал «секреты». Понемногу их постигал… Знаете, как интересно! А когда пробуешь сам хоть чуточку прикоснуться к искусству, начинаешь во сто крат больше ценить и понимать тех, кто настоящие мастера в этом деле. Когда мы с Михаилом зачастили в Русский музей, Эрмитаж, особенно это почувствовали. Да, когда-то я учил младшего братишку держать молоток в руках, как в свое время учил меня отец. Теперь младший брат — мой «шеф» по линии искусства чеканки.
Сейчас Саша учит свою младшую дочь Юлю-крохотулю, школьницу. И Юлия свою любовь делит между музыкой и чеканкой. Фантазия девчушки неукротима, и она уже знает, как воссоздаст на металле придуманную ею встречу Чебурашки с крокодилом Геной и волком, которые отныне будут «своему» зайцу лучшим другом…
Когда по большим праздникам все семейство Писаревых собирается под одной крышей, кажется, дом ходуном ходит от разговоров, песен, от щебета многочисленных внучек. Идет горячее обсуждение новостей и со всего света, и заводских, и семейных.
Я спрашивал Павла Федоровича, когда же наступают для него «большие праздники».