Вот почему я думал о нем и почему мне так хотелось его увидеть — одного из поколения, которое больше других обязано помнить, что во имя нашей жизни, ради того, чтобы мы могли жить, дышать воздухом своей страны, посещать школы, учиться в институтах, строить, лечить, писать книги, обнимать девушек, нянчить детей, для того, чтобы мы просто могли не сгибаясь ходить по родной земле, независимой и свободней, миллионы солдат не вернулись с войны.
Мы договорились встретиться.
Я шел по Большому проспекту Петроградской стороны, поглядывая на названия улиц. Пока я шел от улицы Олега Кошевого, которая некогда, в дни нашего детства, называлась Введенской, шел к площади Льва Толстого, шел и никак не мог вспомнить, где же тут нужная мне Плуталова улица, странное волнение овладевало мной. При виде этих улиц, этих домов, кажется, даже и от самого воздуха этой Петроградской стороны, где жил Напалков, просыпалось во мне что-то давно забытое. Ведь здесь прошла моя молодость. Моя и моих друзей, моих сверстников, которые были сверстниками и Напалкова тоже. Да, я снова шел по Петроградской стороне, где в самые первые послевоенные годы проводили мы все свои дни и вечера.
Вполне могло оказаться, что в бесчисленных скитаниях из школы в школу наши пути пересекались. Да я просто мог его встретить — хотя бы на набережной Невы, а кроме того, мы могли запросто удить с ним рыбу с любого моста. А кроме того…
Мы встретились. Не сразу, нет. Дела и дела все мешали нашей встрече. Иногда мне казалось, что встреча и не состоится: Напалков был неуловим. Рано утром он уже был в своем институте; вечером, поздно вечером, он еще был там. Или он был на конференции. Или в исполкоме. Или в командировке — оппонентом на защите докторской диссертации. Или на симпозиуме, или в министерстве, или… Но чаще всего повторялось одно и то же: нет, еще не вернулся, еще на работе, на работе, на работе, в институте — в том, что за городом, в Песочной. Так было в будние дни, так было в субботы и в воскресенья.
Признаться, мне это не понравилось даже. Мне это было непонятно, какой-то непорядок чудился в том, что директор не непрерывного какого-нибудь производства, а научно-исследовательского медицинского института пропадает в нем в воскресные дни и до позднего вечера.
Разгадка оказалась простой: по субботам и воскресеньям, после полного рабочего дня, член-корреспондент Академии медицинских наук Напалков снова, как и много лет назад, как всегда, еще с самых первых студенческих работ, становился простым исследователем. Ставил очередную серию опытов, обрабатывал данные, намечал новые эксперименты. Он был ученым и хотел оставаться им, а этого можно достичь только одним старым как мир способом — работой, и он работал. Вот только времени для этой работы у него с каждым годом становилось все меньше и меньше. Но если человек не хочет или не может довольствоваться достигнутым, если хочет прибавить, успеть сделать в жизни многое, то добиться этого можно, только уплотняя время, сжимая его; в этом случае счет времени изменится и волей или неволей пойдет не по календарю. Иным будет и результат, тем более, если человек не согласен укрыться за титулы и звания, заслуженные им титулы и звания — это следует подчеркнуть.
Мы говорим в его директорском кабинете — просторном, с окнами на сосновый бор; в кабинете, где на огромном столе высятся горою книги, где на стенах два портрета: основателя института профессора Н. Н. Петрова и его преемника на посту директора, академика А. И. Сереброва. На стенах еще и эмблемы. Их тоже две. На одной, с надписью «Нэйшнл Канцер Прогрэм», изображен человек, единоборствующий с огромным раком и уже отсекший у него одну клешню; на другой — удивительно мерзкого вида краб, в которого с обеих сторон, как бандерильи, воткнуты два флажка, советский и американский, — символ совместных усилий двух великих держав в решении противораковых проблем.
Да, вот в этом самом кабинете мы говорим и о международных связях института (их много, и они разнообразны; достаточно сказать, что на базе института успешно работают семь международных центров, занимающихся различными вопросами онкологии; кроме того, многие ученые института избраны членами редколлегий зарубежных и международных онкологических журналов); и о самих проблемах сегодняшней онкологии; и об институте — одном из ведущих в Союзе, да и в мире, пожалуй, учреждений, занимающихся вопросами противораковой борьбы, институте, чье пятидесятилетие со дня основания отмечалось недавно и было увенчано правительственной наградой — орденом Трудового Красного Знамени. И о тех, кто составляет золотой фонд этого института, и, в первую очередь, о тех ста пятидесяти докторах и кандидатах медицинских наук, чьи труды поддерживают высокую репутацию института, известного во всем мире; и о тех, кто создал эту блестящую школу, без чего присущий институту высочайший уровень работы был бы немыслим.