Возбудитель рака? Похоже, что в ближайшее время ожидать каких-либо кардинальных открытий в этом направлении не приходится.
Из существующих (правильнее было бы сказать — сосуществующих) сейчас теорий возникновения злокачественных опухолей наибольшее число приверженцев имеют вирусно-генетическая и созданная Н. Н. Петровым полиэтиологическая. Но, дополняя в чем-то друг друга, они все же не дают представления о единой причине, вызывающей заболевание.
Вполне может со временем оказаться, что ее нет вовсе и что заболевание действительно возникает под влиянием нескольких факторов, действующих одновременно или в какой-то последовательности. Более того, говорит Напалков, не исключено, что даже появление всеобъемлющей теории или выделение и обнаружение возбудителя рака не даст еще гарантированного и безоговорочного успеха в борьбе с ним. Вот ведь, говорит он, мы знаем, каков возбудитель гриппа, но едва ли не каждый год, а то и дважды в году вспыхивают новые и новые эпидемии, уносящие сотни жизней. Впрочем, при том, что о раке мы знаем далеко не все, — очень многое о нем мы уже знаем. Онкологи уже умеют бороться со многими опухолями, умеют их рано распознавать, и часто — много чаще, чем об этом принято говорить, — они выходят из этой борьбы победителями. Нет, пожалуй, такой области онкологии, в которой с каждым годом не появлялись бы обнадеживающие тенденции. Разрабатываются и после тщательнейших испытаний уходят в производство — одно, к слову сказать, из самых дорогих производств в мире — новые противораковые лекарства, появляются все более прогрессивные методы лечения тех или иных форм злокачественных новообразований, их раннего выявления.
А борьба — она ведется в общегосударственных масштабах — с загрязнением атмосферы, почвы, водоемов, контроль за качеством пищевых продуктов, а также за изделиями других отраслей промышленности, с которыми соприкасается население, борьба с курением и т. д.
Мы все, подозреваю, знаем об этом очень немного. Да и кто по доброй воле, не чувствуя к тому никакого побудительного мотива и не будучи профессионально связан с медициной, станет искать новые сведения о достижениях онкологии? Разве до того, как судьба свела с Николаем Павловичем Напалковым, знал я о тех поистине гигантских усилиях, которые прилагаются во всем мире и в нашей стране для борьбы с раком? О том, во сколько обходятся эти поиски? Или о том, что зачастую мы, сами того не замечая и не желая замечать, готовим свои собственные несчастья? И тут я снова сошлюсь на Напалкова. Он сказал, что у человека, который изо дня в день выкуривает свою пачку сигарет, столько же шансов уберечься от рака легких — одного из самых трудноизлечимых на сегодняшний день заболеваний, — сколько их у человека, который в час «пик» стал бы переходить Невский с завязанными глазами, надеясь не попасть под колеса автомобиля; заядлые курильщики заболевают раком легких чуть ли не в сорок раз чаще тех, кто не курит.
Производит ли это впечатление?
Должно, казалось бы, производить, не может не производить…
Труднее всего в этой ситуации приходится врачу.
Впрочем, ему всегда трудно, труднее, чем всем. Потому что мы пользуемся и распоряжаемся своим здоровьем так, словно всем нам суждено бессмертие; а он, врач, зная истинное положение вещей, взывает к нашей осторожности или к нашему разуму, но тщетно, ибо, пока мы здоровы, мы сами с усами и все знаем получше его. Да, мы не помним о враче и не слушаем его, когда нам хорошо, и к нему же, как к последней надежде, обращаемся, когда нам плохо. А он всегда ждет, он всегда готов к моменту, когда придет его очередь вступить в борьбу за человеческую жизнь во всеоружии человеческого и профессионального умения, во всеоружии терпения и доброты. Для того чтобы и нужный час все знать и все уметь, он должен кроме исполнения своих непосредственных обязанностей каждый день обогащать свой опыт и свои знания — ведь он врачует людей.
Это к нему обращен наш взгляд, когда мы больны, обращен с надеждой, а он должен, обязан эту надежду нам дать, дать нам веру, для чего нужно верить и самому, верить и поддерживать веру в пациенте, и в родственниках пациента, и в своих помощниках. А ведь врач — такой же человек, как и вы, и я, как все остальные люди.