«Учитывая тенденцию снижения тарифов на перевозку генеральных грузов в пакетах и контейнерах, в ближайшие годы мы можем оказаться перед фактом резкого падения эффективности работы наших судов. Мы обязаны внедрять все передовое, шире применять новый способ на большинстве устойчивых морских грузопотоков».
— Валентин Иванович, — негромко подозвал старпома Гончаров. Не поворачиваясь, не отрываясь от моря. Оно требовало сейчас глаз да глаз. — Когда мы вышли из Ленинграда?
— В одиннадцать пятнадцать, Сергей Иванович.
— С опозданием в полсуток! Ничего нет труднее, чем вовремя выбраться из родного порта! — Помолчал. — Но и сами хороши, столько потеряли в Киль-канале…
— Два часа ноль пять минут, — подсказал Митропольский.
Гончаров отрывисто спросил его:
— Почему?
— Осадка больше двадцати футов, у светофоров отстаивались.
— Верно, — подтвердил Гончаров. — А могли запросто уменьшить. Как?
— Слить часть воды?..
— Вы отвечаете или спрашиваете, Роман Николаевич?
— Слить часть воды из мытьевых танков.
— Расскажите об этом… Midships! («Есть — руль прямо!» — принял команду Агеенко.) Скажите об этом на совещании. Впрочем, не сразу. Дайте и остальным мозгами пошевелить. Договорились? Валентин Иванович!
— Слушаю.
— Прикинули, на сколько опаздываем к утренней смене?
— Почти на час.
— Многовато. Заскучают докеры, хотя они-то и не останутся в убытке. Сократить бы минут десять. Хотя бы… Шендеровский еще внизу?
— У машины.
Гончаров заговорил в переговорную трубку:
— Пал Палыч, дедушка милый, «старшой, не держи дизеля»!
— У нас паровик, Сергей Иванович.
— Попробуешь?
— Постараемся, Сергей Иванович.
«Коломна» прижалась к стенке Роттердамского причала в 8.15. Агент фирмы «Пакхуд», не дождавшись трапа, перепрыгнул на борт.
— С благополучным прибытием! Вы, как всегда, точны, капитан! О, всего сорок пять минут. Даже курьерские поезда выбиваются из расписания, а тут — море, семь-восемь баллов… Всю дорогу — так?
«Всю дорогу» агент старательно выговорил по-русски.
— Всю дорогу, Джон! — подтвердил Гончаров и засмеялся. Впервые за четверо с половиной суток. — Как дела, что нового?
— Нового или новенького?
— Того и другого.
— У терминала стоит новенький «ро-ро», линия Роттердам — Лондон. Да, конечно, уже договорился, можно съездить, посмотреть.
— Большое спасибо, Джон.
— Ничего не стоит, капитан. И, кроме того, я уважаю чужое хобби.
— Это не хобби — работа. Мы работаем на будущее.
— Догонять-перегонять? — снова сказал по-русски агент. — О’кей, капитан!
Из докладной записки капитана парохода «Коломна» Гончарова С. И.:
«Необходимо ускорить темпы изучения контейнерной проблемы и смелее внедрять контейнеры, они сулят большие выгоды. Суда-контейнеровозы с вертикальной погрузкой-разгрузкой и, особенно, «ро-ро» с горизонтальной схемой — чрезвычайно перспективны.
Настало время организовать в пароходстве, по примеру Черноморского, специальную линейную службу. Линейное судоходство с использованием пакетов и контейнеров — будущее Морфлота».
И еще настоятельно подчеркивал капитан Гончаров, что пакетирование и контейнеризация — не просто «коммерция»:
«Пора освободить мускулы человека, облегчить труд моряков и докеров».
Опубликовав в журнале «Нева» австралийские записки и выпустив детскую повесть в Москве, я надолго отошел от морской темы. Казалось, навсегда. Но море, корабли и капитаны остались и жили в памяти и в сердце. И вдруг…
Знакомое кирпичное здание с тенистым садиком. Из-за деревьев выглядывают желтые головы портовых кранов, мачты и стрелы теплоходов.
Мраморные истертые ступени, длинные коридоры, двери, двери. Старые таблички и новые — не было их прежде. И названий таких даже не было: «Отдел контейнерных и пакетных перевозок», «ХЭГС линейных судов» (ХЭГС — хозрасчетная эксплуатационная группа судов), «Управление международных линий».
Приемная. Или аппаратная? Телетайпы, новейшие пишущие машинки с шаровыми головками вместо гремящих рычагов, телефоны; подмигивает зелеными цифрами транзисторный арифмометр…