А. Г. Павлова, мать капитана:
Юра ведь еще в пятом классе решил, что поступит в артиллерийскую спецшколу. Или танкистом будет, как отец. Мой муж командиром запаса, танкистом был… А перед войной работал инженером МТС за Выборгом, у границы. В то лето Юра поехал вместо пионерлагеря к отцу… Четверо суток добирался потом до Ленинграда. Исхудавший, грязный. Я уже думала, что не увижу его. Вообще, когда мы снова были вместе, казалось, что самое страшное уже позади… В январе сорок второго года я ушла на войну, в партизанский отряд, и Юра остался один…
…В феврале закрылась школа…
В апреле по совету умиравшего от дистрофии дедушки Яши пошел на механический завод, в ремесленное училище.
В сентябре 1942 года длинный тощий подросток с наголо остриженной головой — электромонтер четвертого разряда Юрий Павлов — начал работать сменным цеховым электриком. Завод выпускал станки для пулеметов, вытачивал корпуса для мин, делал все, что мог, для фронта.
После смены Юра оставался на заводе, а когда были силы, шел в общежитие. Об артиллерии не забыл и поступил в седьмой класс вечерней школы. Потом увеличили паек, можно было с трудом, но заниматься спортом, готовиться на фронт…
На районных соревнованиях Юрий Павлов неожиданно для себя и других занял второе место по рукопашному бою. Победил его только отвоевавшийся лейтенант, бывший мастер спорта.
«Ну, парень, — сказал он, тиская Юре руку, — ну и характер! С таким характером хоть в пехоту, хоть в моряки!» — «В моряки я не гожусь…» — «Это почему же?» Юра признался в своем несчастье. «Ерунда! — решительно отрубил лейтенант. — Если душа требует, все одолеешь!» — «Полагаете?» — с тайной надеждой спросил Юра. «Точно! С таким характером… Я, как увидел тебя, жердину в ремеслушной шинельке, подумал: куда еще такого доходягу прислали? А ты — второе место!»
В сорок четвертом году Юрия Павлова приняли в Ленинградское речное училище. В сорок восьмом, как выпускника-отличника, его зачислили в Высшее инженерное морское училище имени адмирала С. О. Макарова. Дорога в море открылась.
Одним из счастливцев, в числе курсантов-отличников Юрий Павлов попал на борт знаменитого парусника «Товарищ» в учение к прославленному капитану И. В. Трескину.
Нет, то был не тот, легендарный «Товарищ», что в первые годы Советской власти совершил свой поистине героический рейс в Аргентину с грузом брусчатки для мостовых (что мы еще могли продавать за границу тогда, вскоре после революции, в разруху и голод! Мы и родного «Товарища» не могли снарядить как следует в опасный и долгий путь: галеты, солонина, радиостанция с ручным генератором — единственной «электростанцией» судна). Тот парусник погиб, как солдат, в Великую Отечественную войну.
Павлов попал на борт наследника славы легендарного судна, на новый «Товарищ», где были и мощная рация, и электростанция, и рефрижераторы с фруктами и свежим мясом для экипажа. И навигационная техника, и, на всякий случай, двигатель. Но «Товарищ» шел из Ленинграда в Одессу под волшебными парусами. Паруса эти на высоких мачтах барка остались в памяти Юрия Ивановича, как чудесный сон.
Наверное, и капитаны атомных кораблей видят иногда по ночам белокрылые корабли своей юности, но старый моряк Яак Густавович ошибался, утверждая, что на железных пароходах главное — машина и точность, что не нужны там ни душа, ни искусство.
Н. Т. Шайхутдинов, заместитель начальника Балтийского морского пароходства по мореплаванию:
Юрий Иванович Павлов работает в нашем пароходстве двадцать четыре года. Капитаном плавает пятнадцать лет. Судоводитель высшей квалификации. Думающий капитан!
— Юрий Иванович, — спросил я, — а какой случай самый страшный в вашей морской жизни? Когда «Архангельск» получил серьезное повреждение в тяжелых льдах? Или у мыса Игольный, где волна выбила крышку прожектора в носовой части «Варнемюнде»?
— На «Архангельске» давно уже было… А у Игольного, в африканских водах, попотеть, конечно, пришлось. Через выбитый люк прожектора вода стала проникать в трюм, а там шерсть в кипах. В общем, двадцать часов с океаном врукопашную… Отличились тогда ребята. Фролов, Романов, Мамченков самоотверженно действовали, умело… Нет, пожалуй, самый неприятный эпизод связан с экскаватором. Это еще на «Ижуле» случилось…
Теплоход «Ижевск» шел в Рио-де-Жанейро. Часть груза стояла на палубе. Экскаватор везли на крышке второго трюма. Стрела с зубастым ковшом лежала отдельно, принайтовленная тросами. Закреплен был по всем правилам и сам экскаватор, основная часть его на широких гусеницах. Брезент, стальные растяжки, колодки. А стекла кабины и щитами укрыты — не вышибло чтоб океанской волной. Только никто не знал, что это обернется — неожиданно и страшно — бедой. В Атлантике, в девятибалльный шторм.