Гости, как завзятые болельщики, вначале с интересом следили за поединком. Но преимущества советского капитана были настолько явными, что бой следовало прекратить. Однако сделать это мог только хозяин, генерал. Симпатии его все больше склонялись в пользу Павлова, но генерал не спешил. Более того, он, казалось, получал удовольствие, слушая и созерцая застольную баталию. Русский капитан действовал спокойно, уверенно — и благородно: сохранял собственное достоинство и щадил злобную, но, в сущности, бессильную противницу. По когда супруга пошла на совсем уже недозволенный и наглый выпад, генерал громко сказал ей с ледяной вежливостью:
— Милая, вы знаете, как я люблю вас, но если вы позволите себе еще один раз подобную беспардонность, и вынужден буду повесить вас вон на той березе. Как мне ни будет жаль вас, моя милая.
Миссис Н. попыталась отшутиться:
— Вы, как всегда, полны юмора, дорогой мой.
Генерал не ответил и пригласил гостя прогуляться по садику.
— Хочется по-русски наговориться, — сказал старик, — с настоящим русским человеком… Позвольте взять вас об руку, Юрий Иваныч… Живу, как видите, в полном достатке, но жизнь, увы, прошла глупо и бездарно… И в тоске, — закончил он уже совсем тихо.
И Павлову в тот момент по-человечески стало жаль старого, совсем уже старого и несчастного человека. И еще он подумал, что генералу, наверное, уже трудно ходить в костюме и полуботинках на толстой тяжелой подошве. Ему бы в кофте, носках, тапочках шаркать.
— Боже мой, боже мой, как глупо и бездарно прошла жизнь, — повторил Н. — И ведь что особенно обидно мне: я один из первых понял бесполезность сопротивления и не запятнал свою совесть перед русским народом, но пойти за ним не смог. Не смог… Простите меня.
Он говорил не с Ю. И. Павловым, а с персонифицированным СССР, с Советским Народом. Капитан понимал это. И он ничего не ответил.
Беседа наша затянулась. Пора было и честь знать.
— Юрий Иванович, — сказал я, — еще два вопроса. Можно? Ваше капитанское кредо и ваш любимый капитан, учитель ваш.
Он не раздумывал, ответил сразу:
— Капитан — не просто командир судна, а пример для экипажа. Должен служить примером. Будь требователен к себе, выполняй все, что полагается по службе, не делай себе никаких снисхождений. Только тогда можно с чистой совестью требовать того же от подчиненных. А любимый капитан мой — еще с «Архангельска», Серогодский Федор Николаевич. Настоящий мореход, прекрасной души человек был…
Он задумался, улыбаясь своим воспоминаниям.
— Федор Николаевич всегда провозглашал один и тот же тост: «Да отвратит судьба свой лик суровый от всех ведущих в море корабли!»
Длинная беседа разбередила в душе Павлова память о всей трудной и счастливой жизни. Произнес как бы про себя:
— Вот уже и перевалил экватор жизни. На берег уже сманивают, предлагают хорошие должности. А не хочется, трудно расставаться с морем. Невозможно…
— Вы и юбилей свой в море отпраздновали?
Он взял с полки стопку радиограмм. Одна из них была из Москвы.
Т/Х ВАРНЕМЮНДЕ КМ ПАВЛОВУ
КОЛЛЕГИЯ МИНИСТЕРСТВА ГОРЯЧО ПОЗДРАВЛЯЕТ ВАС УВАЖАЕМЫЙ ЮРИЙ ИВАНОВИЧ ЗНАМЕНАТЕЛЬНОЙ ДАТОЙ ВАШЕЙ ЖИЗНИ 50-ЛЕТИЕМ ДНЯ РОЖДЕНИЯ ЖЕЛАЕМ ВАМ СЧАСТЬЯ ХОРОШЕГО ЗДОРОВЬЯ И УСПЕХОВ РАБОТЕ
Я уходил с «Варнемюнде» хмельным от впечатлений. Еще раз, уже издали, оглянулся на судно, на его необычный силуэт. И теперь совсем по-другому он мне представился — Корабль, оседлавший Дельфина. На таком корабле, с таким капитаном!.. Вино путешествий стучало в висках и в сердце.
Для Виктора Ивановича Ершова теплоход «Ватутино» тоже был первым. На нем он впервые пошел в море в новой для себя роли первого помощника капитана. Там он испытал первые радости и первые сложности заместителя по политической части. Быть может, оттого до сих пор четко помнит имена и фамилии всего экипажа, большие и малые события на «Ватутино».
В беседе с ним перебрали почти всех: кто, где и кем сейчас. Второй штурман, Сафонов Геннадий Иванович, — капитаном на теплоходе «Николай Тюльпин», бывший четвертый плавает старпомом, а кто и списался уже на берег.
— А помните, — сказал я, — таксиста-моториста?
— Которого ребята прозвали «романтик длинного рубля»? Этого сразу выпроводили. И сам понял, что не в свою стихию полез.
Тут я, конечно, не преминул высказаться насчет призвания.
— Призвание — не призвание, а соответствовать везде надо, — с твердой убежденностью произнес Виктор Иванович. — Иначе плохо и для дела, и для самого человека… А с тем я как-то повстречался. В машину к нему сел. Он ведь обратно в свой таксомоторный парк возвратился. В передовиках ходит. На своем месте человек. И море ему впрок пошло. На всю жизнь урок получил. Между прочим, он еще долго присылал на «Ватутино» поздравительные телеграммы к праздникам.