— А наш брак дорого стоит. Все, что мы делаем, — уникально. К начальнику цеха министр, бывает, звонит, интересуется, переживает, как там дела идут… И вдруг — брак! Представляете, от этого крошечного пятнышка. А фактически — от плохого инструмента. Я часто говорил на собраниях и так, и в нашей газете писал, что успех дела — на острие резца.
Игорь Николаевич подвел меня к пяти шкафчикам серого цвета.
— Вот здесь лежат мои богатства. Это и есть те шкафчики, о которых я говорил, что в контейнере перевез из второго цеха. Но инструмент в них уже другой. Принципиально иной…
Он стал открывать железные дверцы одну за другой — инструмент располагался на полках в идеальном порядке, хозяин показывал его, как драгоценности.
Потом мы подошли к стальному кругу с множеством отверстий — просторной планшайбе.
— А вот здесь стояли мои экзаменаторы, когда я показывал новый инструмент из унифицированного набора.
Выше уже говорилось, что выступления Семенова в газете практически оставались без последствий. Игорь Николаевич возмущался, гневался, говорил о равнодушии, но потом вдруг начал понимать, что идея его, как всякая новаторская идея, не из тех, которую можно выполнить в порядке исполнения служебных обязанностей, — нужно проникнуться ею, воодушевиться. Так может быть, ему самому прежде всего и надо браться за дело? Не ждать, пока другие пройдут путь, частично уже пройденный им, Семеновым? Как раз в то время сменщиком его на «Инноченти» стал Александр Черемонцев.
— Я сразу увидел — золотая голова. Он на пять лет старше меня, у него среднетехническое образование.
А потом, по работе же, Игорь Николаевич познакомился с Анатолием Жевнеровым из отдела главного технолога. Оказалось, думали одинаково. Семенов предложил ему объединиться в одну группу с ним и Черемонцевым. Жевнеров согласился, но его не отпускали, — нужен был в своем цехе. Ласунов Слав Васильевич, парторг отдела главного технолога завода, сказал: «Вы что, хотите спорить сразу с тремя сотнями специалистов?.. Они не берутся, а вы беретесь. Не пожалей, смотри».
Семенов пошел в партком, к секретарю, тогда им был Шутков Геннадий Алексеевич. Он человек с широким кругозором, думающий. Поддержал. «Эта поддержка была самой главной, самой дорогой, без нее вообще вряд ли бы что получилось», — признался Игорь Николаевич. Создали группу в три человека. У Черемонцева и Семенова заработки, конечно, понизились, — надо было работать и конструировать. Но они знали, на что идут.
Начальник цеха выделил отдельную комнату. Предоставили и кульман, чтобы чертить. Чертежи прямо тепленькими отдавали начальнику инструментального цеха, а тот пересылал их к инструментальщикам. И сразу же договаривались, какой металл будет использован. Потом все шло к термистам. После термической обработки Семенов брал новый инструмент на плечо и нес на пробу, на какой-нибудь из станков. То, что выдерживало экзамен, заносилось в каталог. Нельзя было допустить осечки, засмеяли бы. Семенову не раз тогда вспоминалось, как он был загребным — весло из рук вываливается, а тяни, вытягивай — тяжело, а надо…
Полтора года прошло, пока создавали набор. Игорь Николаевич диктовал Жевнерову и Черемонцеву условия, словно бы выдавал проектное задание: мол, вот такая оправка нужна, попробуйте… Они ее «сочиняли», потом вычерчивали. Работали допоздна. Порой и во сне видели свой инструмент.
Через трудности к ясности шли, к унификации. Хвостовики, та часть, которой инструмент крепится в шпинделе станка, раньше были разных размеров, что создавало особые неудобства, а Семенов с товарищами сделал их едиными, с одинаковым конусом. Заботились и о том, чтобы инструмент был приглядным. Как известно, плохая лопата руки трет. Красивый инструмент создает настроение. Рабочий всю жизнь один на один с ним да со станком. Вообще, все имеет значение. Даже вот такая вроде бы мелочь: Семенов сосчитал, что до кладовой шестьсот шагов, попробуй-ка, находись за всем… А инструмент бывает тяжелый. От десяти до четырехсот килограммов. Наломаешься, как бы техника ни помогала привозить да устанавливать. Теперь весь набор инструмента под рукой. В шкафу, у станка.
И вот пришел день экзамена. Получил Игорь Николаевич первый комплект нового инструмента. Вызвал всех, кто участвовал так или иначе в его создании, чтобы все показать не на чертежах, а наглядно. Пришли Г. А. Шутков, тогдашний секретарь парткома, начальник конструкторского отдела С. П. Журжин. Был и Ф. М. Федоров — главный технолог по энергомашу. Сгрудились на планшайбе.
— Поставил я на «Инноченти» сначала старый набор инструмента, поработал. Потом все переменил на новое — заулыбались. Тут уж двух мнений быть не могло. Инструмент наш и выглядит по-особому, и все сделано технологически грамотно. А потом я показал гору оправок, которые делали раньше. Больше не надо было убеждать ни в чем. Так вот и взяли наши инструменты во все цеха на вооружение, запустили перечень по всем инструментальным участкам. В новых цехах только этими чертежами и пользуются. Теперь жду, когда размножат.