— Тётя и дядя не похожи на тех, других, — сообщает мне Алёнка с папиных рук. — Такие же, но не они.
— Что это значит? — спрашиваю я, ничего не поняв из речи дочки.
— Это значит, брат, — отвечает мне не Алёнка, а почему-то Сашка, — что выглядим мы похоже на виденных вами, но не такие по сути своей, приглядись-ка сам.
Я послушно приглядываюсь, и тут до меня доходит: мама выглядит иначе, да и папа тоже. Я вижу — это мама и папа, но выглядят они по-другому. Почему я этого раньше не заметил? Волосы, разрез глаз, даже лицо — неуловимо незнакомые, при этом я знаю, что это мои родители. Они действительно другие, но что это значит?
— Дома всё объясню, — сообщает мне мама. — Вот доберёмся, посмотрим, сколько времени прошло и что вообще происходит. Небось, не развалили царство немцы всякие…
— Царство? — удивляюсь я, потому что воспринять сказанное…
— Всё дома, сынок, — вздыхает отец. — Уж и не чаял я до дома добраться, думал, придётся старым путём — через детство.
— Ну, сыну это пришлось, — замечает мама. — Гриша, ничему не удивляешься, не сопротивляешься, идёшь за мной. Все рассказы и объяснения дома. Нам еще Милалику вызволять, если она память не обрела…
Вопросов я не задаю, сказано — дома, значит, дома. Интересный сон у меня нынче, какой-то безопасный. Странный, на самом деле, но, видимо, это от голода — и галлюцинации, и сны такие… Мы идём по дороге, в конце которой уже видна дверь. Просто висящая в пространстве дверь, безо всяких стен, деревянная, железом, насколько я вижу, обитая. Кажется, нам туда.
Сказку какую-то напоминает. Если прежние сны хоть на чём-то основывались — память, недоверие, ещё что-то, то этот совсем нет. Нет у меня подобных ассоциаций, а в детстве было явно не до сказок, вот и непонятно, с чего вдруг такой выверт сознания. То есть с точки зрения именно психиатрии наблюдаемое мною не объясняется, точнее, не всё объясняется. Изменение внешности родителей можно отнести на счёт недоверия, вызванного предыдущим опытом, но вот эта чёрная дорога из какого-то пружинящего под ногами материала и россыпь слишком ярких звёзд вокруг не объясняется никак, что означает — минус. А если есть хоть один минус, то, насколько я помню курс, картина недостоверна. В мирное время-то всё как раз наоборот, наверное, но тут я не уверен.
— Откройся, Русь! — командует мама, и дверь медленно и совершенно бесшумно раскрывается.
— Княгиня Нефёдова⁈ — поражённо восклицает обнаруживающийся за дверью старик в кафтане каком-то, не разбираюсь я в них.
— С семьёй, — твёрдо сообщает ему мама. — Сколько прошло времени?
— Да больше века, княгинюшка, — отвечает ей собеседник. — Ты не спеши рубить сплеча, Милалика недавно вернулась с истинным своим, ты бы сначала…
— С истинным? — поражается она. — Ладно, прикажи карету подать, разбираться будем.
Перед нами отворяется ещё одна дверь, ведущая в тёмную какую-то комнату, но мама, возглавив семейство, просто проходит её насквозь. Чувствую себя бараном, честно говоря, но молчу, хотя идти всё тяжелее. Голова кружится, всё-таки не рассчитан я на такие прогулки пока.
Дальше открывается вид на прекрасный и какой-то очень сказочный город. Я останавливаюсь, чтобы взглянуть и немного перевести дух, мама раздражённо поворачивается, но молчит. Я вижу её раздражение по жестам, выражению лица, но просто не могу двинуться с места и вовсе не из-за красоты места — слабость накатывает.
— Александр, возьми брата на руки, — приказывает мама. — Слаб он ещё, заморили его в мирах почти.
— Княгиня? — слышу я женский голос, едва только мы начинаем движение. — Вот уж не чаяла встретить! — повернуть голову не могу — слабость.
— Поздорову, матушка, — отвечает мамочка. — Что привело саму Ягу в школу?
— Директорствую я тут, годочков тридцать уже, с тех пор как Милалика вернулась да немцев изгнала, — отвечает всё тот же голос.
— Изгнала? — удивляется на этот раз папа. — Значит, опасности нет?
— Ну это смотря кому… — названная Ягой явно хмыкает. — С детьми если плохо, лекарей позвать надо.
— Яга, где нам можно поговорить? — сразу же становится очень серьёзной мама. — Видать, многое переменилось… А лекарей позови, если что, я им головы-то поотрываю. Сын мой и сам лекарь…
— Пойдём-ка, — звучит в ответ.
Мы движемся снова, куда — мне не так важно. Я вижу Алёнку. Она смотрит на меня с тревогой, но жива, значит, всё в порядке. Интересно, что это за Яга такая? Ассоциация только с бабой Ягой, но разве это возможно? Думаю, рано или поздно нам всё расскажут, а пока надо запастись терпением.