Новые опекуны
— Так, — доносится от двери, на что Добродея сразу делает подчёркнуто-круглые глаза, — и как это называется?
— Ой, тётя Талита! — больше пищит, чем говорит царевна. — Он по праву, ты не думай! Вот чтоб мне мороженого больше не видеть!
— По праву, так по праву, — голос звучит миролюбиво, и в комнату входит… женщина.
Я смотрю на неё, отмечая не слишком высокий рост, какие-то совершенно волшебные глаза, но то, за что цепляется взгляд, — подвижные ушки на голове, очень похожие на кошачьи. Алёнка тоже замечает их, сразу же начиная улыбаться, я вижу это краем глаза.
Названная Талитой подходит к нам, лежащим на кровати, и вглядывается мне в глаза. Не знаю, что она там хочет увидеть, но сейчас в моей душе грусть о потерянных родителях. Не приму я княгиню, совсем не приму, пусть что угодно делают. В конце концов, царство по слухам большое, найдём, куда сбежать.
— Действительно по праву, — кивает царевна, а кем она ещё может быть? — Тогда так… Объявляю я временную опеку над тобой… А зовут их как?
— Папа и Алёнка! — звонко сообщает доченька, заставляя Талиту удивиться.
— Вот как, папа… — негромко говорит она. — А имя у папы есть?
— Григорий его зовут, тётя Талита, — реагирует Добродея. — Он лекарь из страшного времени, а ещё… Он не примет княгиню. После той семьи, что была у него… Его мама, она… она… как Милалика!
— Тогда беру тебя, Григорий, и тебя, Алёна, под опеку свою, — нараспев произносит Талита, — пока не сыщется та, что примет твоё сердце, лекарь.
— И что это значит? — не понимаю я.
— У вас есть дом, дети, — мягко говорит мне она. — Дом, где вы не чужие, не лишние, а важные. Если у вас появится кто-то, кто сможет вас понять, тогда…
— А если нет? — спокойно спрашиваю я, потому что отлично понимаю все то, о чём молчит Талита.
— Тогда мы с вами поговорим все вместе, всей семьёй, и, может быть, вы примете кого-нибудь из нас, — отвечает царевна.
Вот тут я замираю. Потому что сказанное… оно наше! Так могли бы сказать ленинградцы! Таким родным повеяло от этих слов, что я просто не выдерживаю, слёзы текут будто сами. А Талита садится рядом с нами и обнимает. Как я, оказывается, соскучился именно по тёплым объятиям. Она будто понимает нас с Алёнкой, но царевна же наверняка не видела, не чувствовала это, откуда она знает?
— Ага, уже успели, — в спальню входит царевна Милалика. — Молодцы!
— Что-то случилось? — с тревогой смотрит на царевну Талита.
Но я вижу в её взгляде не только тревогу, я вижу там любовь, буквально обожание. Для сидящей с нами царевны Милалика где-то на уровне божества. Так на родителей смотрят, на настоящих, правильных родителей, ну или на святых. Я понимаю: для Талиты самая старшая царевна почти божество. Значит, у неё есть причины относиться именно так.
— Ну, как тебе сказать… — вздыхает Милалика, а затем садится к нам, очень ласково улыбнувшись Алёнке. — Я-то думала сначала, что княгиня за старое взялась. Как Серёжа говорит: «Есть только два мнения — моё и неправильное».
— Бабушка, — подала голос Добродея, — их убить хотели. Для лекаря дочь — весь мир, да и разницу он почувствовал. Не по-людски княгиня поступила.
— Очень точно подметила, внученька, — усмехается старшая из царевен.
Странно, Милалика совсем не выглядит именно как бабушка, ни за что бы не подумал. Женщина она молодая, лет тридцать-сорок, так что странно, конечно. Возможно, в этом местные искусства, которым нас учить будут, виноваты. Что-то подобное я слышал, лекари между собой говорили. Впрочем, сейчас речь не о молодости царевны, а о том, что она сказать хочет.
— Серёжа ещё разбирается, — сообщает нам Милалика, — но, похоже, очередной заговор, только очень странный.
— Это потому, что княгиня комнату не проходила? — интересуется Добродея.
— Да, маленькая, — кивает ей старшая из царевен. — Княгиня в себя полудницу добровольно пустила, а выдававшие себя за мужчин до поры сидели тихо. План их муж мой раскроет, но…
— Я пока под опеку взяла, — тихо произносит Талита. — Ведь я же помню…
— Ты помнишь, — соглашается Милалика, объясняя затем и мне. — Страшная очень жизнь у неё была, просто жуткая, вот и притянулась она… Пожалуй, из всех лучше всего вас понять сможет.