Маша, Дана и Славка с удовольствием обнимались. Маша самая младшая, ей три годика, Дане семь, ну а Славка почти взрослый — ему «аж» восемь. Ну я с ними начала возиться да по дому помогать, как в детстве, отчего мама меня очень хвалила, и папа тоже. Папа в столице стражником служит. Раньше он крестьянствовал, но потом что-то переменилось, и принялся он в столице, значит…
— Катюше скоро в школу, — сообщила нам всем мама, — а перед школой традиционный бал.
Сначала я хотела отказаться, но выяснилось, что отказываться нельзя. Платье и учителей танцев оплачивала царская семья, потому что я ничем не хуже богачей должна выглядеть. Ну мне так мама сказала. Она же и возила в город к учителю танцев, внезапно оказавшемуся каким-то очень добрым. Он сразу же увидел, что немного танцевать я умею, и принялся учить только тем танцам, которых я не знала.
Мама, конечно же, знала о том, что когда-то давно один мальчик стал для меня всем и другого не будет никогда. Она меня очень внимательно выслушала, сказав затем, что в жизни есть место сказке, и если моя любовь не ослабевает даже спустя смерть, то сказка явит мне чудо. Поэтому я очень надеялась именно на чудо. Правда, я на себя прошлую, по-моему, совсем не похожа… Внешне не похожа, значит.
Каждую ночь мне снился Гриша. Как будто мы гуляем по проспекту, да и по набережной ещё, гуляем и разговариваем, будучи взрослыми уже. А вокруг не было никакой войны, гуляли радостные люди, как будто всё закончилось. Мне очень тепло в душе от этих снов. Мамочка, когда я ей рассказала, погладила меня и очень загадочно улыбнулась. А потом наступил день бала.
Навеки вместе
Я обнимаю навсегда свою Катеньку, а она мне рассказывает о своей жизни, и слушать это без слёз невозможно. А потом наступает моя очередь, и я прошу прощения у неё за мою робость, за то, что понял, когда уже было поздно. Мы сидим, обнимаясь, втроём, а я рассказываю.
— И тогда мне стало совсем незачем жить, — объясняю я ей. — Пока у меня не появилось это солнышко.
— Папа меня нашёл, когда ножки совсем разломало, — встревает Алёнка. — Наверное, я ножками за папу заплатила…
И от этих её слов Катя плачет, но не только она, я слышу всхлип и позади нас, поворачиваясь, чтобы увидеть, кто там нас слушает. Я разворачиваюсь так, чтобы прикрыть моих плачущих сейчас девочек. Вижу Талиту и ещё одну женщину, при этом Талита смотрит на меня так, как на Милалику смотрела — с восхищением, мотив которого я не понимаю.
— Вот, Лучезара, — произносит Талита, — такие они, и дочка даже есть. Мальчика предавали близкие, поэтому опекуна у него нет, да и не нужен ему опекун, ему мама нужна… Хоть князь он, но тяготит его это, так что ты внимания не обращай… Скажи мне, примешь ли их такими?
— Это лишний вопрос, царевна, — улыбается названная Лучезарой. — Они дети.
— Ой, мама… — шепчет Катя и разворачивается всем телом к ней. — Мама! Это мой Гриша! Я встретила его, мама! И… доченька, — очень ласково произносит она.
— Молодец, доченька, — улыбается ей мама. — И сыночка в дом привела, и внученьку.
И таким теплом от неё веет, что я просто не могу удержаться. Неужели мы нашли близких? А Лучезара вдруг оказывается совсем рядом, буквально сгребая всех нас троих в свои объятья. От её рук веет теплом, и мне становится спокойнее на душе, просто как в детстве. Я вижу, как Катя тянется к маме, радуясь и за неё, ведь она обрела свою, как я уже знаю, мечту.
— Веселитесь, дети, — улыбается Лучезара. — Веселитесь, вы это заслужили, а мама с внученькой тут подождёт. Пойдёшь ко мне? — ласково спрашивает она Алёнку.
И доченька сразу же кивает, забираясь на руки своей новой… бабушки? Мне как-то странно, ведь нам по двенадцать-тринадцать, а Лучезара с ходу осознаёт и нашу любовь, и тот факт, что Алёнка — наша дочь. Разве такое может быть? Но судя по тому, как доченька приняла бабушку, такое действительно может быть. Алёнка у меня, как я успел убедиться, очень разборчивая.
— Пойдём танцевать? — спрашиваю я Катю, хотя танцевать особо и не хочется, но Катя же девочка, ей, наверное, нравятся танцы.
— Знаешь… — задумчиво отвечает она. — Я бы просто посидела.
— Папе тоже не хочется, — сообщает своей новой маме Алёнка, — он ради мамочки!
— Всё-то ты знаешь, — улыбается ей Лучезара. — Посидите, дети, почувствуйте друг друга. Вон к вам и Яга идёт.
И действительно, к нам подходит директор школы. Яга внимательно смотрит на нас, чему-то улыбаясь. Она выглядит сейчас женщиной возраста Лучезары, хотя я помню, она может варьировать свой видимый возраст. Как минимум два варианта я уже видел.