— Понимаю, — киваю я, поблагодарив.
Я действительно понимаю: Тридевятое — это награда. Награда самой сути настрадавшегося человека за то, что он остался человеком. А для кого-то ещё один шанс обрести счастье, как у меня, например. Это очень важно, по-моему, — возможность получить ещё один шанс, семью и жить в сказке. Спасибо за это тому, кто решает, кто бы это ни был.
Ну и об истинных говорит Мефодий Игоревич. На самом деле получается всё просто — пронёсшие свою любовь через смерть, сохранившие её несмотря ни на что и обретают дар истинной любви, потому что это не любовь плотская, а душевная. Сами души договариваются — быть всегда. Именно поэтому и истинная. Урок заканчивается именно на этой ноте, а через десять минут нас Яга во дворе ждёт. Но пока…
— Привет, меня Татьяна зовут, — представляется миловидная девочка лет десяти, одетая в красивый сарафан. — А правду бают, что ты князь? — сходу спрашивает она.
— Катя и Гриша, — представляю я нас, а потом со вздохом признаю. — Правда, да только…
— И об этом люди говорят, что ты титул свой на семью и любовь променял, — улыбается девочка, отчего её серые глаза будто подсвечиваются изнутри.
— Не вижу в этом ничего плохого, — улыбается не чувствующая агрессии Катя.
— То не плохо, — качает головой Таня. — Вы легендой стали…
Вот это уже сюрприз. Я расспрашиваю девочку, и тут оказывается, что о князе Нефёдове многие говорят. Сменяв свой титул и каменный дом на счастье с семьёй в деревне, я стал примером для многих, кто за деньгами не видел души. Даже не знаю, как на это реагировать. Наверное, с улыбкой?
— Да, — соглашаюсь я, стукнувшись затылком о небо. — Согласен, тут не полетаешь.
— Ну вот, — назидательно произносит Катя. — Так что нечего и бояться.
— Я тебе потом звёздочку на память отковыряю, — улыбаюсь ей. — Потому что ты сама как звёздочка просто.
— Отпустил себя мой милый, — шепчет любимая, смущаясь. — Иди ко мне.
Традиционная экскурсия Яги специально предназначена для таких, как мы, — ощутить небо под руками и успокоиться, а то много откуда приходят. И хорошо, когда из одного мира, а ведь бывает, что нет… Я спускаюсь по лестнице обратно в ступу легендарной нашей, усаживаюсь на лавку, Катя находит себе место у меня на коленях, отчего тянет улыбаться. Мы — истинная пара, нам многое можно, даже то, что считается неприличным для других.
Что же, этот вопрос решился, действительно можно расслабиться. Сегодня наши уроки закончены, сейчас заберём младших и отправимся к ожидающей нас маме. Очень хочется домой, несмотря на то что в школе интересно. Вот сейчас ступа опустится, а там уже и младшие наши. Алёнка, кстати, бабушку тоже мамой называет, получается, у неё две мамы, отчего все улыбаются. Это же хорошо, когда все улыбаются?
Ступа медленно опускается, вот уже и земля, а я изнываю от нетерпения. Катенька моя даже подпрыгивает, сама этого не замечая, а Яга улыбается. Всё она отлично понимает, да и саму её радует отсутствие грустных мордашек. Мы выскакиваем, едва лишь нам кивает легендарная представительница мифологии, сразу же устремляясь к начальной школе. Забытая карета катится чуть позади сама.
И вот из терема начальной школы показываются дети. Алёнка с Даной о чём-то переговаривается, а потом видит нас. И будто солнышко зажигается — счастливый ребёнок, забыв обо всём, бежит к нам.
— Мама! Папа! — кричит Алёнушка наша, чуть не сшибая с ног обоих.
Сразу же, без перехода, начинает рассказывать, тут подбегает и Дана, получая свою долю обнимашек, и даже серьёзный Славка. Мы одна семья. И вот сейчас это видно лучше, чем когда бы ни было. Обнимаемся впятером, чтобы затем залезть в карету, отправляясь домой, где нас мамочка ждёт и Машенька наша. Младшая самая, чудо просто.
— А ещё там есть мальчик, на тебя, папочка, похожий, — замечает Алёнка. Мне бы тут насторожиться, но я пропускаю эту фразу мимо ушей, а зря.
Карета отправляется домой, а мы слушаем младших — буквально фонтанирующих радостью девочек и комментарии Славки, тоже очень радостного за них. А дома нас всех ждёт праздник, очень тёплый семейный праздник, отчего я чувствую себя совершенно счастливым, и Катенька моя, конечно, тоже, а Алёнка прыгает от радости.
Уверившись, что Алёнушка вполне может уже учиться, я успокаиваюсь, и Катенька тоже, а как же, ведь она мама. Совсем юная, но всё равно же. И начинаются школьные дни — уроки, уроки, уроки. Они безумно интересные, эти уроки, к тому же у нас как-то мгновенно появляется куча друзей, с которыми мы и на речку бегаем, благо, она тут есть, и шалим понемногу. Сильно шалить не получается, потому что Алёнка же, и младшие, которым мы очень-очень нужны. Ну и они нам, конечно.