Вот Гриша и проявлял сознательность, периодически ставя на место людей с повышенным самомнением. И при всём при этом был он душой компании, случалось уже и с шашлыками где-нибудь на островах посидеть. А уже под самый конец седьмого класса стала на него Лена Смирнова, первая красотка класса, внимание обращать весьма пристальное. А он и не знал толком, что делать.
Папа, конечно же, обо всём об этом догадался, почему и принялся сыну лекции читать, чтобы к прибытию в «Артек» Гриша уже знал, что и когда делать. Тем более что подруги из других стран уже писали и намекали на скорое ожидание встречи – сам он, если честно, тоже уже ожидал и предвкушал, но не ударить бы в грязь лицом…
Великобритания, Хогвартс, 28 мая 1994 года
А вот Альбус Дамблдор, или кто бы ни скрывался под этим именем, был в полнейшей растерянности. Заканчивался уже третий год обучения в школе «поколения Поттера и Лонгботтома», а никаких следов главного подопытного до сих пор обнаружено не было.
Более того, как оказалось, Беллатрикс Блэк отнюдь не собиралась появляться в Хогвартсе и добираться до Невилла Лонгботтома. Как она же сама рассказала немецкой прессе, выдержки из каковых интервью перепечатали и британские газеты, на необходимости разделываться с Лонгботтомами настаивал её покойный муж, у которого она в тот момент фактически находилась в собственности из-за некоторых условий брачного договора. Короче говоря, с ней попросту никто не считался, полагая безгласной игрушкой и тупым оружием убийства, а любая попытка проявить собственное мнение, пока был жив её супруг, не приносила ничего, кроме дикой боли. Это вполне устраивало её мужа, его брата и самого павшего Волдеморта, но отнюдь не было нужно ей самой, вот почему, едва освободившись от гнёта, она и поспешила как можно скорее убраться из Британии. Всё это сопровождалось привычными уже из уст немцев оскорблениями в адрес англичан и их порядков.
Да уж, последние события не радовали и вынуждали более пристально следить за международной обстановкой. Вдруг вот выяснилось, что намеченный Турнир Трёх Волшебников проводить не с кем. Болгары прислали весьма грубое ответное письмо, а Франции и вовсе, как оказалось, не существует в природе.
«Жаль, очень жаль», подумал Дамблдор. «Так я тем более не узнаю, где носит это морготово отродье», под каковым он имел в виду исчезнувшего неведомо где Гарри Поттера. «Может быть, он добрался до Дурмстранга и поступил туда? Кого бы расспросить? Болгары теперь не пойдут на сотрудничество, а иначе мы ничего от них не добьёмся, наше влияние в Средиземноморье, увы, близко к нулю».
Защитник сил Света, коего старый директор был намерен вырастить из Невилла Лонгботтома, получался каким-то странным. Собственная магическая сила его была весьма низкой, а режим питания и тренировок и вовсе не давал ей развиться, как, впрочем, и чему-то другому. По Зельям «герой пророчества» проходил программу первого курса уже в третий раз подряд, но всё равно не мог сварить даже что-то самое простейшее. Гриффиндор, где обретался «защитник» и «надежда», третий же год подряд болтался на последнем месте в межфакультетском соревновании, проигрывая всем остальным с крупным счётом, и даже все усилия прилежных студентов не могли переломить ситуацию.
«Что же делать?», снова подумал Дамблдор. «Неужели придётся действовать по жёсткому варианту? Неужели придётся р а с к р ы т ь с я? Раскрыться – и подставить себя перед антагонистами из Красного Мордора?»
О том, что в упомянутом регионе все, кому надо, давно уже в курсе и только этого и ожидают, Дамблдор не знал. Как не знал он и о том, что в затерянной дали сибирской тайги и заполярной тундры, в глубинах океана и бескрайней черноте космоса уже давно поджидает своего часа сделанный руками людей достойный ответ…
СССР, пионерский лагерь «Артек», 21 июня 1994 года
Когда в самую короткую ночь в году пионеры ходили в поход на Аю-Даг, то всегда разводили костёр у Пионерской скалы, той самой, где когда-то, ещё в тридцатые годы, Аркадий Гайдар читал тогдашним пионерам, их бабушкам и дедушкам, написанную им сказку о Мальчише-Кибальчише и Военной Тайне.
С тех пор много воды утекло, другим стал мир, и другой теперь была страна, да и пионеры уже были другими. Не только советские дети теперь гостили в Артеке, но и немецкие, и сербские, и шведские – гости приезжали из всех тех стран мира, что идут нынче по социалистическому пути.
…Гриша Чернов сидел у костра в компании всё тех же старых друзей, многие из которых были памятны ему ещё по самой первой смене, проведённой здесь. Немец Руди, который собирался после окончания школы учиться на кораблестроителя. Серб Радослав, изучавший физику по примеру своего старшего брата, работавшего на атомной электростанции. Швейцарец Альбер, мечтавший строить дома для людей. Финн Тойво, выросший среди леса, в лесотехникум же и собиравшийся поступать после восьмого класса. Кореец Ли, по примеру своих отца и деда мечтавший пойти на рыболовный флот. Израильтянин Йони, чьей мечтой была офицерская служба в рядах ЦАХАЛ. Венгр Янош, с детства учившийся виноделию. Пускай не все из самой первой смены были здесь, и кого-то судьба за эти годы успела разбросать по странам и землям, но многие остались.
Были и подруги, уже начавшие проявлять благосклонность к кавалерам. Немка Ирена, что теперь всё чаще сидела рядом с Тойво. Болгарка Люда, прошлым летом гостившая дома у Яноша. Гречанка Екатерина, метавшаяся между Альбером и Раде. И шведка Бригитта, которой, судя по всему, нравился сам Гриша – ещё с тех самых пор, как он четыре года назад ей ногу залечил да потом не отходил далеко весь день.
Планами на будущее друг с другом делились все – и парни, и девушки. Но никто и никогда из друзей и подруг не связывал своё будущее с тем, что считалось теперь н е ч и с т ы м – с деньгами, банками и финансами. Нужды в этом деле год от года становилось всё меньше и меньше – братские социалистические страны вот уже который год шли курсом на избавление от услуг Золотого Тельца. Цены уверенно ползли вниз, а зарплаты – вверх, и не раз и не два уже говорилось о грядущей полной отмене денег как таковых.
Так это было или нет, а вот считалось теперь делать деньги делом грязным, и от дельцов таких шарахались как от заразных больных. Да и была ли теперь столь уж большой надобность в деньгах? Жильё трудящийся гражданин получал бесплатно, или квартиру в городе, или, если желал жить на природе, то участок земли под застройку и стройматериалы по надобности, образование и здравоохранение давно уже не стоили гражданам ни копейки, а карьера рвачей, требовавших взятки, заканчивалась обычно очень быстро.
Во всяком случае, Гриша знал, как это бывает. Сосед по двору, Митяй Космачёв, собрался было в прошлом году в университет на банковское дело поступать, так от него вся родня отвернулась, даже сестра родная сказала: «Не брат ты мне, буржуй», весь двор слышал. День, два терпел Митяй, а потом плюнул, забрал бумаги и ушёл в автоколонну на слесаря учиться, так в момент вернулось всё – и уважение, и почёт. Так, говорят, в университет на такие специальности уже давно никакого конкурса нет, и всё равно никто туда поступать не хочет.
Сам же Гриша собирался ещё год отучиться, а потом видно будет. Высшее? Не особо оно его привлекало. Да и какое – чародейское, что ли? Так только один институт этим занимается, Китежградский в Вологодской области, но туда никто из родни не собирался. Даже двоюродная сестра, Дора, и та при всех своих способностях менять свой внешний вид, как ей вздумается, не в школу милиции пошла, а учительницей стать хочет, и даже уже с каким-то курсантом из лётного училища гуляет. Медицинское, как советовал дед? Не ощущал в себе Гриша такого уж Дара целительского. Так, по мелочи, кровь остановить, синяк рассеять, перелом обратно срастить. Больше его привлекало во всяких железках колупаться, гитару первую он сам себе сделал, так дома и лежит как память о том, откуда всё началось. А ещё в гараже мотороллер стоял, на который Гриша хотел гравицаппу приладить, схему которой (того, самого первого образца) в журнале «Юный Техник» как-то зачитал, да и спаял на досуге. Вот и куда с такими навыками пойти? Только если в ЛИИЖТ из питерских вузов, а так техникумам несть числа…