— Прекрасно, — я не могла дождаться, когда доберусь домой. Мне даже будет без разницы, если мои простыни до сих пор оставались сырыми. Сейчас я готова заснуть где угодно.
— Примите душ, — сказал он. — А после мы направимся в библиотеку.
Я замерла:
— Прошу прощения?
— За что? Что вы натворили?
Я уставилась на него.
— Ты знаешь, что я имела в виду. Зачем нам идти в библиотеку?
В его глазах плескалось самое искреннее удивление.
— Чтобы учиться, — с запозданием он, кажется, понял, к чему я клоню, и продолжил, растягивая слова, словно разговаривал с умственно-отсталым. — Библиотека — это такое место, где хранятся книги. Книги содержат знания. Если вы читаете книги, то можете что-то узнать, — он изогнул бровь. — Вы же умеете читать, правда?
Я покачала головой:
— Неа. Ни единого слова. Поэтому нет ни малейшего смысла приближаться к книгам.
Винтер сохранял невозмутимость.
— Хмм. В таком случае нам потребуется провести в библиотеке больше времени, чем я думал. Мы можем начать с основ фонетики, — чёрт бы его побрал. Уголки его губ подрагивали. — Я научу вас алфавитной песенке.
— Ненавижу петь.
— Похоже, мисс Уайлд, что вы ненавидите всех и всё, если это не включает в себя праздные шатания по дому и безделье.
— Ну вот, ты наконец начинаешь понимать, почему все эти тренировки — пустая трата времени, — ухмыльнулась я.
Его взгляд таил в себе окрашенное сапфиром обещание.
— Я не терплю поражений, мисс Уайлд. Никогда. Ипсиссимус хочет, чтобы я проявил себя, и я это сделаю.
— Я тебе уже говорила, меня зовут Иви, — я упёрла руки в бока. — И поражение — это хорошо. Люди, которые никогда не терпели поражений, не знают собственных лимитов.
Винтер склонился ко мне.
— Люди, которые не добивались успеха, даже не пытались.
Это словно разговаривать со стеной. Думаю, я должна быть благодарна за то, что он иногда показывает намёк на чувство юмора. Я вздохнула.
— Я иду в душ.
— Пятнадцать минут, — крикнул он вслед. — Или я приду туда за вами.
Ну такое просто нельзя пропустить мимо ушей. Я развернулась.
— Ты можешь пойти со мной прямо сейчас. Я намылю тебе спинку. А потом мы можем…
— Душ, мисс Уайлд, — сухо прервал Винтер. — Сейчас же.
Вычеркните то, что я сказала о его чувстве юмора. У него его не было вовсе.
***
Как и раньше, Винтер рванул на головокружительной скорости. Когда стало ясно, что я не собираюсь бежать рядом с ним, он громко выразил досаду и сбавил скорость, чтобы идти в ногу со мной. По тому, как он сжимал и разжимал кулаки, я могла сказать, что это его раздражало. Было весело.
— Есть два основных способа колдовать, — начал он.
— Наложение рун и травология, — закатила я глаза. — Я не полная идиотка.
— Я этого и не говорил. Если бы вы дали мне закончить…
Я витиевато махнула рукой.
— Несомненно.
— Накладывание рун эффективно для заклятий, которые нужно завершить быстро. Однако я уверен, вы знаете, что ведьмы Первого уровня используют лишь базовые руны для базовых заклинаний. Даже ведьмам Второго и Третьего уровней сложно запомнить достаточное количество рун, чтобы действовать быстро и эффективно в сложных ситуациях.
— Так ты у нас любитель трав, да?
— Я в равной степени использую оба типа магии, — чопорно ответил он. — Что я хотел сказать, мисс Уайлд, так это то, что подготовка является ключом к магическому успеху, — он взглянул на меня. — Как вам удалось наложить чары на вашего фамильяра, чтобы он заговорил?
— Ты же осознаешь, что иногда говоришь, как человек викторианской эпохи, правда? — Винтер взглянул на меня. Я вздохнула и откинула назад влажные волосы. — Руны.
— Так вы сделали это, когда были Неофитом? Вы, должно быть, получили доступ к этим знаниям в библиотеке.
— Нет, — сказала я отрешённо, сосредоточившись на группе ведьм, идущих впереди. — Я это сделала, когда мне было пятнадцать или шестнадцать.
Винтер остановился.
— Что?
Слишком поздно я осознала, что я сказала.
— Эм… ну фамильяры живут дольше, чем обычные домашние коты, — возразила я, надеясь отвлечь его внимание.
— Если вы были достаточно талантливы, чтобы достичь такого в шестнадцать, тогда зачем вам потребовалось списывать несколько лет спустя?
Я смущённо пожала плечами.
— Может, мне было лень учиться.
— Действительно, — прищурился он.
Я могла сказать ему правду. Это было бы самым простым вариантом, и при других обстоятельствах я бы именно так и поступила. Но я это уже проходила и знала, что он никогда мне не поверит. Тарквин был слишком скользким. Я много лет назад перестала пытаться говорить правду по поводу моего предполагаемого списывания. Я жаловалась, кричала и просила, но это не принесло мне ни малейшей пользы, и в какой-то момент я сдалась. Не так-то просто продолжать защищать свою невиновность, когда весь мир считает по-другому. Люди верят в то, во что хотят. Как бы там ни было, это их проблемы. Не мои.