— Мне нужно личное дело Оскара Марша, — сказала я. Слова были неразборчивыми, но думаю, смысл он уловил.
По лицу Тарквина пробежала презрительная усмешка.
— Ах, да. Знаешь, весь кампус об этом говорит. Ради всего святого, почему из всех людей именно Оскару Маршу понадобились Манускрипты Сайфера? Он не в состоянии прочитать даже простейшие тома.
— Просто дай мне чёртово дело, — ответила я, не желая сплетничать с Тарквином.
— Мы это проходили. Дело выписали. Твой напарник не пожелал говорить, кто его забрал. Это ваша проблема, а не наша.
— Дай мне ещё раз посмотреть журнал, — потребовала я.
Тарквин оскалился:
— А ты заставь.
— Ладно, — пожала я плечами. Я расправила плечи и повысила голос, чтобы все в Отделе кадров могли меня слышать. — Я представляю Тайный отдел, расследующий серьёзнейшее дело из тех, с которыми приходилось сталкиваться Ордену за последние десятилетия, — возможно, это правда, я точно не знала. Как бы там ни было, звучало это внушительно. — Если вы продолжите препятствовать столь важному расследованию, у меня не останется иного выбора, кроме как арестовать вас и предположить, что вы…
— Ладно! — огрызнулся Тарквин.
Я улыбнулась. Винтер может думать, что я способна очаровать Тарквина, но всё, что на самом деле требуется — это угроза публичного унижения.
Он оттолкнул кресло, послав его в полёт в сторону бедной женщины, сидящей позади него, и протопал к месту, где хранились документы. Я следовала за ним, наступая на пятки. Он послал злобный взгляд, но ничего не сказал. Ха! Он учится.
Тарквин схватил журнал и сунул мне в руки.
— Вот.
Я взяла его и нашла страницу, которую нам ранее показывал Прайс. Я провела пальцем вдоль строки: действительно, дело было выписано, и едва читаемая подпись могла принадлежать Тобиасу Ворт-Джонсу. Посредством магии можно было внести изменения в журнал, но у меня возникало чувство, что такое заклинание доставит больше хлопот, нежели пользы. Скорее всего, журнал был защищен от такого рода магии. Подпись Ворт-Джонса не выглядела так, словно её легко подделать, и, похоже, Винтер не считал, что в легкомысленном отрицании его причастности было что-то неуместное.
Я перехватила журнал поудобнее, пока Тарквин продолжал наблюдать, забавляясь. Эта проклятая штука оказалась чертовски тяжёлой. Сдвинув большой палец, я поняла, что на следующей странице остались отпечатки написанного. Я перевернула страницу назад, затем вперёд, затем снова назад. Никакой магии: Ворт-Джонса вовлекли способом, с которым и ребёнок справится.
— В чём дело? — спросил Тарквин.
— Ты совершенно некомпетентен, — ответила я. — Ты вообще не следишь за тем, кто тут бродит и выносит личные дела?
— Это обязанность Ребекки, — ответил он, раздражённо указав в сторону администратора.
Всегда свалить с больной головы на здоровую — так работают люди вроде Тарквина. Всё происходящее — вина кого-то другого. Я вздохнула и указала на предыдущую страницу:
— Смотри. Вот Тобиас Ворт-Джонс выписывает личное дело кого-то из его отдела. Видишь?
Тарквин с недовольством смотрел через моё плечо.
— Да? И?
Он болван. Я вернулась к строке с записью о Марше. Они идеально совпадали.
— Кто-то прошёлся по его подписи, нажимая так, чтобы она отпечаталась на следующей странице. После чего обвел её и представил всё так, словно это Ворт-Джонс взял личное дело Марша. А его ужасный почерк, вероятно, пришёлся только на руку.
Его взгляд изучал улики.
— Это… это… возмутительно, — сказал он, и его взгляд метался взад-вперёд, словно я его в этом обвинила.
— Что возмутительно, — сказала я, — так это использование слова «возмутительно». Произнеси его несколько раз. Идиотское слово.
— Послушай, Иви, — произнёс Тарквин сквозь стиснутые зубы. — Не знаю, что ты пытаешься сказать, но могу уверить тебя, что Отдел кадров со всей серьёзностью относится к своим обязанностям. Мы не позволяем кому угодно бродить тут и копошиться в журналах. Личные дела конфиденциальны, они не выдаются каждому пришедшему.
— И всё же, — мягко ответила я ему, — доказательства прямо перед нами, — я помедлила. — Мне всё равно нужно это дело.
— Я не знаю, где оно, — он понизил голос. — Я знаю, что плохо поступил с тобой тогда-то много лет назад, но я бы не сделал этого.
Я выгнула бровь:
— Я и не намекала, что это твоих рук дело, но твои протесты столь… — я помедлила, — … горласты.
Довольная собой, я ухмыльнулась.
Тарквин махнул рукой в сторону картотечных шкафов.
— Можешь их просмотреть, — тон его был чопорным и неуступчивым. — Но я уже всех их проверил по поручению Адептуса Прайса на случай, если дело вернули не на то место.