Прайс повернул голову в сторону машины Винтера, очевидно, молясь, чтобы кто-то спас его от безумной, похитившей его ведьмы-блондинки. Однако Винтер лишь вышел из машины и скрестил руки на своей широкой груди. Свет фар освещал нас с Прайсом. Когда Винтер сделал шаг вперёд, в свет фар, и Прайс осознал, кто перед ним стоит, плечи его опустились, признавая поражение.
— Это была случайность, — промямлил он. — Я не хотел этого.
Триумф волной прокатился по мне.
— Продолжайте, — проговорила я, сохраняя ровный голос, хотя сложно было не вскинуть кулак в воздух в торжествующем жесте.
— Я отправился к нему попросить о помощи. Я нашёл у себя в столе Манускрипт Сайфера, но клянусь, я не клал его туда! Я никогда не брал его. Но когда я понял, что это такое, я осознал, что никто мне не поверит. Я умолял Дайала сделать что-нибудь. Сначала он сказал, что ему нужно изучить документ, но потом ничего не произошло. Он ничего не сделал. Вы начали всё разнюхивать, а Дайал оставил меня в подвешенном состоянии. Так что моё разоблачение было вопросом времени. Поэтому я снова пошёл к нему. Он сказал мне, что уже слишком поздно, и что я идиот, и лучшее, что я могу сделать — это сознаться. Он беспокоился только о себе и о том, как это может на нём отразиться, — беспомощно произнёс Прайс. — Он сказал, что ошибся, когда помог мне получить эту работу, и что после всего, что он для меня сделал, я всё испорчу. Он не хотел, чтобы кто-то слишком внимательно изучал моё досье, потому что это его скомпрометирует. Он сказал мне, что я должен сознаться в краже Манускрипта, чтобы уберечь всех остальных. Он никогда не заботился обо мне! Он заботился только о себе!
Я уставилась на Прайса. Всё, что он сказал, звучало правдиво. Он был слишком встревожен, напуган и словно хотел сбросить с себя этот груз. Неужели его с самого начала подставили? И если да, то кто?
— Что вы сделали с Манускриптом?
Он снова опустил голову — жалкое зрелище.
— Я поместил его в стол Оскара Марша. Он пьяница и идиот. Дайал весьма часто на него жаловался, и я знал, что он идеально подойдёт. Если кто-то собирался обвинить меня, я тоже собирался обвинить кого-то другого. Я сжёг одну страницу, пошёл к нему домой и оставил там фрагмент, чтобы кто-нибудь его нашёл, — он уставился на меня диким, измученным взглядом. — Всё потому, что у меня не было выбора! Не было другого выхода! Если бы я рассказал правду, вы бы мне никогда не поверили.
— Вы убили Адептуса Экземптуса Дайала, потому что у вас не было выбора? — вопрос Винтера был таким тихим, что потребовалось время, чтобы слова его дошли до сознания.
Прайс взглянул на него.
— Это была случайность! Когда я сказал ему, что не буду сознаваться в том, чего не делал, он попытался меня арестовать! Он собирался применить против меня заклинание и выдать меня, поэтому я схватил нож и попытался ему помешать. Я не хотел, чтобы нож причинил ему вред.
— Нож ему не навредил, Прайс, — произнёс Винтер. — Вы сами навредили ему. Вы убили его.
Прайс упал на колени и зарыдал.
— Я этого не хотел. Я не хотел этого. Господи, прошу, помогите мне, — плечи его задрожали, и он закрыл лицо руками, не в силах больше произнести ни слова.
Винтер не испытывал ни малейшего сочувствия. Он направился к машине и достал наручники.
— Старший Адептус Прайс, — протянул он. — Вы арестованы по обвинению Священного Ордена Магического Просвещения. Любая попытка использовать магию для провокации, сокрытия или избежания ответственности за свои действия будет использована против вас, вне зависимости от того, виновны вы или нет. Вы имеете право на адвоката и обращение в немагические суды для рассмотрения дела, — он защёлкнул наручники на запястьях Прайса и поднял его на ноги. После этого он посмотрел на меня. Я послала ему самодовольную улыбку. Да, я раскрыла убийство Дайала.
Получай, мальчик из Ордена. По-лу-чай.
Глава 24
Винтер повёз Прайса на своей машине назад в главное здание Ордена. Я следовала за ними. Наверное, к лучшему, что несчастному ведьме-убийце не пришлось ехать со мной, потому что я включила музыку так, что она оглушительно ревела. Да, сейчас середина ночи и что? Я только что раскрыла убийство. Я это заслужила. Конечно же, этот факт не удержал Винтера от хмурого взгляда, который он на меня бросил, когда мы подъехали к зданию Тайного отдела.
Пока арест Прайса оформляли и уведомляли полицию, Винтер затащил меня в маленькую комнатку дальше по коридору. Я огляделась.
— Это твой кабинет? — поинтересовалась я. — Какой-то он тесноватый. Тебе стоит подумать об отделе кадров. Я слышала, там появилась вакансия.