Глеб чуть не каждый день ходил к лесорубам.
Федосей Матвеевич раздобыл Глебу топор. Маленький, ладный, с гладким березовым топорищем.
Поработаешь часик-два - и домой.
Лука, как видно, примирился с этим
Только однажды подозрительно посмотрел на Глеба из-под густых широких бровей и сказал:
- Нахватаешь ты, Глеба, двоек в школе!
Хо-хо, «нахватаешь»!
У Глеба в дневнике сплошные пятерки.
Не только сам уроки выучит, еще и Варе поможет.
Глебу хотелось хоть разик заночевать вместе со всеми в тайге. Глеб приставал, приставал к Луке и все-таки добился своего.
- Ладно, ночуй - согласился Лука. - А только случится что, пеняй на себя.
Но разве Лука знал, что произойдет в эту ночь? Нет, этого никто не знал…
Глеб проснулся среди ночи и вдруг услышал, что где-то неподалеку тихо и вкрадчиво плещется вода.
Глеб бросил в догорающий костер несколько полешек, подумал и пошел в чащу.
В темноте все отчетливее слышался шум воды.
Этот загадочный шум доносился с той стороны, где было старое, давно пересохшее русло реки.
Неужели река снова ожила?
Глеб прошел еще немного и тут все понял.
Впереди сверкал под луной широкий речной простор.
Старое русло, кольцом огибавшее тайгу, кипело, клокотало; черная холодная вода выплеснулась из берегов и теперь, затапливая на своем пути кустарник, разливалась, будто море, по сонной ночной тайге.
- Лука-а! - крикнул Глеб. - Лука-а!
Не чувствуя под собой ног, Глеб помчался к своим.
- Лука-а! Лука-а!
Глеб растолкал Луку и рассказал ему, в чем дело.
- Буди ребят, - сказал Лука.- Только тихо. Без паники.
Дольше всех пришлось повозиться с Димкой Кучеровым. Накрыв голову полушубком, Димка вслепую лягал всех, кто осмеливался подойти к нему.
С трудом привели Лорда в чувство.
Лука подкрался к Димке, отслонил на минуту воротник полушубка и влепил ему в кончик носа увесистый щелчок.
Димка подскочил, будто мяч. Протер глаза ладонью и плачущим голосом сказал:
- Л-лорды, что же это такое? Дайте мне спокойно умереть, л-лорды…
Но волынил и вздыхал Димка не долго.
Узнав, что переполненная весенней водой река прорвалась в старое русло и теперь все они очутились на острове, Димка моментально раздумал умирать.
Равнодушный и беспечный, Димка проявил вдруг невероятную резвость. Подхватил руками полы длинного полушубка и, не сказав никому ни слова, ринулся прочь в тайгу.
- Куда ты, леший? Утонешь! - крикнул вдогонку Лука.
Но Димку будто ветром сдуло.
Лесорубы обошли вокруг весь остров.
Всюду была вода. Живое черное кольцо с каждой минутой затягивалось все уже и уже. Река наступала на остров со всех сторон.
Они вновь пришли к палатке.
Лука разгреб веткой догоревший костер. Вокруг, озарив на миг лица людей, разлилось жаркое огненно-красное сияние.
- Братцы, а где же наш Димка? - спросил Лука, прикуривая от маленького, стынувшего на глазах уголька.
Все принялись кричать, звать беспутного Димку.
- Димка-а!
- Димка-а-а!
- Димка-а-а-а!
Но тайга не откликалась. Только по-прежнему слышался глухой сдержанный плеск разгулявшейся реки.
Где же он, в самом деле?
И вдруг откуда-то с вышины донесся слабый, заикающийся голос.
- Л-лорды, я ту-ут…
Глеб задрал голову и увидел Димку.
Скрючившись в три погибели от страха и стужи, Димка сидел на верхушке толстой корявой лиственницы. Внизу валялись брошенные при отступлении валенки и полушубок.
- Слазь! - кратко крикнул беженцу Лука.
Димка опустился чуть-чуть пониже, обхватил лиственницу, будто клещами, длинными ногами.
- Л-лорды, там в-вода, я б-боюсь.
После долгих уговоров Димка сполз на землю и тотчас полез в полушубок.
- Л-лорды, я з-замерз, разведите к-костер.
Но какой там костер!
Вода шумела уже совсем рядом. По ложбинкам затекали на поляну юркие, как лесные ящерицы, ручейки.
Что же делать? Забраться, как Димка, на лиственницу?
Но хорошее дело - «забраться»!
А полушубок и валенки?
Разве в полушубке влезешь?
Замерзать на дереве или тонуть ни с того ни с сего в реке никто не хотел.
На поляне, не смолкая ни на минуту, стоял тревожный гул голосов.
Отогревшись в тулупе, Димка наседал на Луку:
- Л-Лука, н-надо действовать! Ты почему м-молчишь, Л-Лука!
Ну до чего все-таки глупый этот человек, Димка. «Действовать»!
Сам ничего придумать не может, а пристает. Это еще счастье, что с ними был такой решительный человек, как Лука.