Повернулся и пошел прочь.
Леха на глазах терял друга. Пропало, пропало все! Сейчас Кеша умчится с Тоней на быстром «Ольхоне», а он снова останется один.
Душа Лехи не вынесла. Он поддернул штаны и помчался вслед за Кешей.
- Ке-ша-а-а! Ке-ша-а!
К счастью, Кеша простил друга.
- Только тихо! - сказал он. - Может, там и в самом деле Петух.
Кеша предупредил Леху не зря. Они подошли к Тониному двору и сразу же услышали за забором голос Петуха. Кеша пригрозил Лехе кулаком, опустился на четвереньки и пополз. Сзади сопел и шмыгал носом Леха.
Друзья улеглись в небольшом, заросшем пыльными лопухами овражке. Отсюда было хорошо видно все, что делалось на Тонином дворе. Под березой стоял летний стол, и на нем в мисках и тарелочках лежала всякая снедь. Пашка уже отобедал и теперь прихлебывал из блюдечка чай с вареньем и что-то рассказывал Тоне и матери.
- Ты лежи смирно, - прошептал Кеша. - Он скоро уйдет.
Но Леха и так вел себя чинно-благородно. Только в носу у него временами что-то ворковало и всхлипывало.
Тоня сидела с краешка стола, а ее мать - напротив Пашки. Лицо ее, худое и бледное, казалось Кеше совсем незнакомым. Было оно грустное, задумчивое и покорное. Только изредка Тонина мать подымала свои голубые глаза, и тогда, как будто бы из-за тумана, выходила совсем иная женщина - веселая, в белом платье, с короной золотых волос вокруг головы. Такой видел Кеша Тонину мать еще этой весной возле Байкала…
Кеша приложил, как старик, ладонь к уху и стал слушать. Леха посмотрел на друга и тоже свернул ладонь ковшиком.
- Измаялась я вся, - услышал Кеша тихий голос Тониной матери. - И днем про Архипа Ивановича думаю и ночью. Проснешься, станешь на колени и шепчешь: «Господи, сохрани и помилуй раба твоего Архипа! Неужто не видишь ты мук моих горьких?»
Пашка допил чай, поставил блюдечко на стол.
- Не ропщи на бога нашего всевышнего, - с укором сказал он. - Молись богу, и бог простит твои грехи.
- Как же мне еще молиться, отец Павел? Я и так…
Тонина мать запнулась. Голос ее дрогнул и оборвался.
Пашка приподнял над столом белую костлявую руку, сжал в кулак.
- Плохо молишься, дочь моя! Бог слышит молитву, если она идет от души. Ты же обращаешь очи свои к богу только в беде. Но его не обманешь! Нет! - Пашка поднялся, топнул ногой. - Не смей обманывать царя небесного!
Он вышел из-за стола, решительно занес руку наискосок над плечом.
- Молитесь богу, великие грешники! Молитесь, пока не поздно!
Пашка прокричал еще что-то такое про бога и вдруг перескочил с бога на ад и чертей. Брови Пашки нахмурились.
Кеша знал, что Пашка пугает Тоню и мать, но все равно у него было в эту минуту жутко и тревожно на душе. Кеша закрыл от страха глаза и тотчас же увидел перед собой ужасную картину. На том месте, где была береза, возник огромный закопченный котел. Булькала и дымилась горячая смола. Рогатые черти, точь-в-точь как расписывал их сейчас Пашка, бросали в костер толстые сучья, приплясывали и кривлялись возле огня.
Кеша тряхнул головой. Глупое видение исчезло. Возле стола, размахивая широкими рукавами рясы, стоял Пашка. Пот катился ручьем с лица Пашки, недобрым светом горели серые пустые глаза.
Было в этом человеке что-то опасное и злое. Кеша съежился и снова закрыл глаза.
- Леха! - тихо позвал он. - Пойдем отсюда, Леха!
Леха не ответил.
Кеша отполз немножко назад и увидел своего друга. Положив белесую кудрявую голову на кулак, Леха самым бессовестным образом спал.
Ботинки
Кеша в избе один. Он: уже смахнул везде пыль, вымыл полы и теперь стоит возле этажерки и вынимает одну за другой отцовы книги.
Кеша поленился сбегать в библиотеку, а те книги, что попадаются под руку, - не по зубам. У Кеши своя только одна читаная-перечитаная книга «Как закалялась сталь».
В прошлом году отец подарил в день рождения. На первой странице твердым и узловатым, будто морской канат, почерком написано: «Прочти, Кеша, и подумай!»
Кеша смотрит на эту надпись и видит отца. У него широкие плечи и плотная, загорелая до черноты шея. Густые медвежьи брови сходятся на переносице и придают лицу строгое, почти суровое выражение.
Надпись на книге со значением. Это ясно. Неясно только одно: как подражать Павке Корчагину, если тут ни строек, ни заводов, ни железной дороги.
Кеше скучно. Книг нет, на рыбалку отец не берет, Тоня с матерью ударилась в божественные дела. Вчера Кеша приходил к Тоне, но она даже из дому не выглянула. На порог вышла мать. Посмотрела подозрительно на Кешу и сказала: