Кеша не сдержался и захохотал. Вот же чудачка - церковь на дне Байкала увидела!
- Ты что, рехнулась? - спросил Кеша, вытирая слезы.
Но Тоня была серьезна. С ужасом смотрела она в воду и твердила одно и то же:
- Там церковь. Я видела сама…
Хочешь не хочешь, Кеше пришлось успокаивать глупую Тоню. Он развернулся и поплыл мимо того места, где Тоне почудилась какая-то чепуха.
- Ну, где твоя церковь, дурочка?
Кеша склонился над бортом и стал смотреть вместе с Тоней в воду. Наверняка там камень или маленький затонувший островок. Кеше рассказывали, что на Байкале было двадцать два постоянных и множество временных или, как называли еще тут, ныряющих островов. Сегодня он лежит себе посреди Байкала как ни в чем не бывало, а приплывешь завтра, его уже и след простыл - ни скал, ни желтого песочка, ни тоненькой, невесть как выросшей среди моря березки. Ушел под воду, и все.
И выдумает же Тоня такую чепуху!
Кеша проплыл еще немножко и в самом деле увидел длинный плоский камень и на нем красивые, похожие на оленьи рога губки. Заросли губок напоминали подводный лес. Вполне возможно, что в этом лесу собирались по вечерам жители Байкала, отдыхали после дневных забот и вели полезные разговоры.
Строгие, будто профессора, сидели в стороне байкальские нерпы-тюлени, расхаживали взад-вперед в новеньких костюмах черные хариусы, юлили и поддакивали всем широколобки; удивленно раскрыв зубастый рот, слушали умные разговоры живородящие рыбы голомянки.
Какая тут церковь!
Кеша пожалел, что послушал Тоню и поплыл разыскивать церковь.
Он хотел было уже повернуть лодку назад, но Тоня снова закричала, еще сильнее прежнего:
- Вот она! Вот она!
Кеша посмотрел в ту сторону, куда показывала Тоня, и обмер.
Нет, он никогда, ни за что в жизни не забудет того, что увидел в эту минуту.
На дне Байкала, чуть озаренная тусклым солнечным лучом, стояла церковь. Кеша отчетливо увидел и темные зарешеченные окна, и круглый, крытый листовым железом купол, и высокий, с тремя перекладинами крест…
Пусть будет так…
Это была ночь кошмаров. Только Кеша уснул, небо над Байкалом треснуло, развалилось, и оттуда понесся на всех парах к Кешиному стожку настоящий живой бог. Не успел Кеша и ахнуть, как бог уже сидел рядом с ним на сене.
Одет бог был как-то странно - длинное белое покрывало без пуговиц и застежек, а на ногах новые, видимо недавно купленные, сандалии из красной кожи. Над головой бога, не касаясь длинных рыжих волос, светился золотой венчик.
Сердце Кеши оборвалось и покатилось куда-то вниз. «Теперь крышка», - мелькнуло в голове.
Бог поднял вверх тонкую, жилистую руку, как будто бы хотел стукнуть Кешу по затылку, и гневным голосом спросил:
«Ну что, великий грешник, теперь веришь или не веришь?»
Кеша дрожал от страха. Он даже закрыл глаза и тихо, не разбирая сам, что говорит, ответил:
«Теперь верю».
«Плевать в меня будешь?»
«Не буду».
Бог опустил руку. Лицо его стало как будто немного добрее.
«Перекрестись, великий грешник!»
Кеша перекрестился.
«Молодец, - похвалил бог. - Дай тебе бог здоровья. Ну, а теперь прощай».
Бог поправил венчик над головой, оттолкнулся ногами от стожка и взмыл вверх. Заискрилось над тайгой небо, хлопнули вдалеке тяжелые божественные ворота, и все.
Но радовался Кеша рано. Прошло минут пять или десять, и бог снова был тут как тут. Бог приступил к делу без всяких проволочек. Сел рядом с Кешей и все тем же строгим, недовольным голосом сказал:
«Великий грешник Кеша, я решил дать тебе страшное, суровое испытание. - Посмотрел на Кешку темным, сумрачным взглядом и добавил: - Сегодня вечером ты сваришь вместе с Тоней кота Акинфия в котле».
У Кеши даже волосы дыбом стали.
«Разве котов можно варить?» - прошептал он.
«Не смей спорить с богом! - закричал бог. - Слово божье - закон. Ты принесешь мне кота Акинфия в жертву. Понял или не понял?»
«Понял», - ответил Кеша заплетающимся языком.
«Я верю тебе, великий грешник, и прощаю твои грехи, - сказал бог. - Сегодня твой отец извинится перед тобой. Но, если ты не выполнишь мое указание, пощады не жди. Я не прощу тебе этого, великий грешник».
Бог поднялся, затряс над головой кулаками…
«Громы и молнии! - закричал он. - Громы и молнии!»
Бог покричал еще немного, пригрозил Кеше напоследок кулаком и улетел, теперь уже насовсем…
Всю ночь мучили Кешу кошмары. Он стонал, звал на помощь отца и, кажется, плакал. Проснулся Кеша поздно. Оттого что он не выспался, у него болели и голова, и руки, и ноги. Но главное - у Кеши было противно и нудно на душе.