Королев на минуту умолк, стал смотреть на ребят, которые гоняли мокрый грязный мяч. По всему было видно, игра шла там не чисто. Большие мальчишки пинали мяч, сколько влезет - и так, и боком, и с поворота. И только одному, самому маленькому мальчугану, никак не удавалось поддеть мяч. То подножку ему дадут, то локтем в грудь пихнут, то для смеха за трусы потянут.
Тоже шутки выдумали!
- Ну, я ж вам дам! - вскипел Королев. - Я вам сейчас дам!
Вскочил со скамейки и с самым решительным видом помчался к играющим.
Скоро оттуда послышались шум, визг, крики.
Королев стоял в кругу ребят и, будто судья, держал мяч на вытянутой вверх руке.
Что гам такое говорил Королев, я не слышал. Но, видно, говорил он им что-то сердитое, прямое и правильное.
Так или иначе, но шум и визг смолкли. Королев передал мяч из рук в руки Малышу, пригрозил кому-то пальцем и пошел к скамейке.
- Тоже мне герои, - сказал он, усаживаясь рядом,- На малыша навалились.
Помолчал, ковырнул песок ботинком и спросил:
- На чем там мы с вами остановились? Ага, на заводе! Ну, так вот, послали меня на завод. Это был очень хороший завод, самолеты «ИЛ-2» выпускал… В каком городе этот завод я, конечно, не скажу, хотя вы и переодетый милиционер…
Королев стрельнул в меня глазом, пригладил ладонью белесый, торчащий в разные стороны чуб, и продолжал.
- Врать не буду, делал я на заводе самую обыкновенную, простую работу - привинчивал в люке маленькие алюминиевые планочки. Работа, конечно, не такая и трудная, но и не легкая. Из одного люка вылезешь - в другой, из другого - в третий. За день так намаешься, что потом и спины не разогнешь. И скажу я вам по секрету - на каждой такой планочке, которую я привинчивал в самолете, ставил я свое клеймо. То есть букву «К». Зачем я делал это, не знаю, но только не для хвастовства. Можете верить, а можете нет, но хвастуном я никогда не был…
Ну, ладно, не в этом сейчас дело… Пришел я в музей (сегодня я во вторую смену работаю) и вдруг - на тебе - стоит наш замечательный «ИЛ-2». И знаете, такое вдруг у меня в душе сделалось. Одним словом, даже и сказать не могу - и смеяться хочется, и плакать. И захотелось мне, чтобы в эту самую минуту все люди меня увидели, увидели и торжественно сказали:
- Товарищи, граждане, вы не смотрите, что он такой маленький. Он вон какой! Он самолет этот своими собственными руками строил!
Короче говоря, полез я в люк для проверки. Темно там, душно, а мне кажется, будто я в рай попал…
Пощупал я рукой, нашел планочку. Аж сердце остановилось - неужели моя? Ну да, точно моя. Никаких сомнений - вот она, моя королёвская буква «К».
Притронулся я пальцем к этому самому клейму и вдруг остыл весь, мысли в обратную сторону пошли. Хвастун, думаю, ты несчастный. Другие люди не то делали, не такие подвиги совершали. А ведь молчат, не кричат на каждом углу, не пляшут! Подумаешь, планочки прибивал! Постыдил я самого себя и думаю - ну, парень, поиграл и хватит, давай задний ход, вылазь…
- Ну, а что же дальше? - спросил я примолкшего вдруг Королева.
- А то вы не знаете, что дальше? Сами виноваты - «вылазь, дело твое конченое». Вы это кричали или, может быть, не вы?
Королев хотел еще что-то такое добавить, но вдруг там, где ребята гоняли мяч, снова послышался какой-то шум и гам. Минута - и мимо нас с грязным мячом в руках промчался высокий нескладный парнишка в клетчатой рубашке.
- Отдай мой мяч, отдай мяч! - неслось вслед.
И тут не надо было долго думать, что у них там
такое произошло. Все было ясно - этот бессовестный верзила в клетчатой рубашке отнял у малыша мяч и бежал теперь с добычей домой.
Не успел я опомниться, не успел решить, что, как и к чему, а мой Королев уже мчался по пятам за клетчатой рубашкой.
- Держи-и! - кричал он.-Держи-и-и!
Я тоже не утерпел и тоже полетел вдогонку обидчику.
И в самом деле, разве можно сидеть на месте, если у тебя на глазах обижают малыша и просто среди бела дня отнимают прекрасные, размокшие в воде мячи!
Но тут совсем не кстати случилась у меня осечка. На тротуаре я чуть не сбил с ног какого-то солидного мужчину в роговых очках с толстым, как чемодан, портфелем в руке.
Солидный мужчина ухватил меня на лету за пиджак и очень строго спросил:
- Вы почему тут скачете: разве вам тут ипподром, разве вы лошадь?
Пока я разъяснял мужчине, что я не лошадь и вообще я благородно преследую одного противного мальчишку, Королева и след простыл.
Ну, что ты тут будешь делать?
Я извинился еще раз, еще раз дал слово, что не буду бегать по тротуарам, и пошел своей дорогой.
Но грустил и отчаивался я недолго. Уж очень хорош» было в этот день вокруг. Светило изо всех сил солнце, с набережной задувал крепкий, пахнущий большой водой ветерок, на тротуаре, чтоб им пусто было, прыгали воробьи.