Я шел по улице и думал - какой хороший наш город Ленинград, какие все-таки замечательные живут у нас люди. И те, которые великаны и выступают в цирке, и те, которые поменьше, и средние, и вот такие, как Королев, у которого и роста всего-навсего один метр двадцать пять сантиметров.
ЗАЯЧИЙ ХВОСТИК
Я условился с полярным летчиком Тимофеем Бабичем лететь на Крайний Север, точнее в далекую и загадочную для меня бухту Тикси.
- Полетим пятнадцатого числа, - сказал Бабич,- Можете даже и не звонить. Приходите прямо в аэропорт, с начальником я уже договорился.
С первым пилотом Бабичем я летал по холодным северным трассам не один раз. Это был веселый и добродушный человек. Будто шар, вкатывался он в пилотскую в своих пушистых меховых унтах, рыжей собачьей куртке и такой же рыжей уютной шапке.
Войдет, хлопнет рукавицей по колену и скажет:
- Ну, как, хлопцы, живете без меня. Скучаете?
Бабича все любили и за его незлобивый характер и еще за то, что был он замечательный, первоклассный летчик.
Куда только не летал этот Бабич! Заиндевелые крылья его самолета с шумом проносились над полюсом холода Оймяконом, над северным таежным городом якутских искателей алмазов, над крутыми сопками золотых приисков Бодайбо…
Отправиться в путешествие с таким пилотом - одно удовольствие.
Пятнадцатого июня в двенадцать ноль-ноль я приехал в иркутский аэропорт. Поправил мешок за плечами, кашлянул и зашел в пилотскую - в ту самую комнатушку, где всегда собирались и болтали про всякую всячину северные летчики.
Бабича тут не оказалось. Люди сидели кто где - кто на подоконнике, кто за столом с газетами, кто возле черного с облупившейся крышкой пианино.
И что-то мне показалось, что у летчиков было тут не весело. Ни шума, ни гама, ни крепких, занозистых шуток.
- Послушайте,-спросил я пожилого летчика с папиросой в зубах, - не знаете, где Бабич?
Пилот вынул папиросу, посмотрел на красный ноздреватый уголек и пожал плечами.
Так мне ничего и не ответил.
И тогда я подошел к другому пилоту. Он сидел на подоконнике, свесив ногу в черном ботинке и смотрел на взлетное поле. Там оглушительно ревел, набирая сил, самолет «ТУ-104».
Мне показалось, будто я уже где-то видел этого молоденького с выцветшими рыжими бровями человека. Не то встречался с ним в якутском порту Олекме, не то возле реки Индигирки в маленьком северном поселке Усть-Нере.
Пилот вскинул на меня свои рыжие ресницы, кисло усмехнулся и махнул рукой.
- Беда у вашего дружка,- хрипло сказал он.- Начальник летать ему запретил…
- Как запретил? - опешил я.
- А вот так… приказал, чтобы шесть месяцев и близко к самолету не подходил. Понятно?
Но я, конечно, ничего не понял. Как же это так - лучший пилот и - запретили…
Летчик слез с подоконника, отвел меня в сторону и вкратце рассказал о Бабиче.
Три дня назад Бабич получил срочное задание -‹ лететь с врачом в деревню Закаменскую. Там в каком-то далеком лесном детдоме заболел мальчик. И этого мальчика надо было доставить в больницу на операцию. И вот, оказывается, Бабич отколол в полете какой-то номер, нарушил летные правила и его за все это убрали с аэропорта.
- На север его куда-то послали, - глухо добавил пилот.- Бензин там к самолетам подвозит, а может, пряниками в буфете заведывает… разве я знаю. Иди те к начальнику, у него спрашивайте, если охота…
Я не стал больше расспрашивать пилота. Открыл дверь и пошел прочь, к автобусу.
Я разозлился и решил в бухту Тикси не лететь. Очень мне надо летать на ихних самолетах. Раз начальник у них такой, пускай сам летит. А я и так как-нибудь доберусь.
По дороге у меня созрел план - что мне делать и как дальше жить.
И решил я так - назло начальнику поеду я поездом через горы и леса до станции Усть-Кут, сяду там на пароход и поплыву по сибирской реке Лене до самого морского порта Тикси.
Да, так и сделаю. Нечего больше и думать!
Я хотел сегодня же выполнить свой план. Но тут как-то получилось, что уехать именно в этот день, мне не удалось. Не помню, что там случилось, но отправился я в путь-дорогу только через месяц. Взял чемодан, натолкал в сеточку всякой еды и пошел на вокзал. Здравствуй, железная дорога, здравствуйте, быстрые, пахнущие дымом и расстояниями ветры! Я виноват перед вами, простите меня, я снова ваш…
До станции Тайшет я ехал обыкновенным пассажирским Поездом. Только забрался в вагон, только подремал немного на верхней полке и вот он - Тайшет, знаменитая станция, откуда бегут в глубь тайги новые блестящие рельсы - к Братску, к железному руднику Коршунихе, к берегам синеглазой сибирской реки Лены.