- Никаких дележек! - сказал он. - Вещи отдадим в милицию.
Люська и Комар тут же присоединились к Степке.
- Это жулики ограбили магазин и спрятали вещи здесь, -сказал Комар. - Надо отдать в милицию. Все честные люди так поступают.
Степка отряхнул с пиджака землю, вытер рукой пылесос и приказал:
- Грузите вещи в мешки. Пора идти домой. Грузить так грузить. Я взял шкатулку с драгоценностями, два пиджака и пошел к своему мешку. Степке показалось, что я взял очень мало вещей. На самом деле это было не так. Если весь клад разделить на четверых, у каждого получится поровну. Я уж не говорю о том, что шкатулку надо нести особенно бережно. Споткнешься - и разыскивай потом часы и серьги в траве. Степка не подумал об этом.
- Отдай шкатулку Люсе! - крикнул он. - Пусть она несет. Она женщина.
Пожалуйста! Очень мне нужны часы и паук с проволочными усами! Я отдал Люське шкатулку и поднял с земли несколько рубашек. Но Степке как будто бы на пятку наступили. Он сердито вырвал рубашки и сказал:
- Нечего хитрить! Если ты такой умный, бери пылесос.
Я не предполагал, что Степке вздумается брать с собой и пылесос. Впрочем, сделать это он решил в последнюю минуту, чтобы насолить мне.
- Пылесос я не возьму, - твердо сказал я и поднял несколько рубашек.
Тут-то Степка и вступил со мной в страшный, небывалый спор:
- Так ты, значит, не возьмешь?
- Не возьму!
- А я говорю, возьмешь!
- А я говорю, не возьму!
Степка подскочил ко мне и толкнул в грудь. Удар был такой сильный и такой неожиданный, что я не устоял на ногах и полетел в яму, которую мы только что вырыли.
- Ага, так ты так!
Я выбрался из ямы и пошел с кулаками на Степку. Степка применил запрещенный прием. Он дал мне подножку и снова свалил на землю.
- Сдаешься, хвастун?
Он лежал на мне, как на матраце, и не давал двинуться ни вправо, ни влево. Не знаю, как это случилось… Я до сих пор не могу простить себе этого… Я колотил ногами по земле, пытался достать Степку задником сапога, вывернуться из-под него быстрым, неожиданным рывком. Все было тщетно. И вдруг я почувствовал возле своего лица жаркое тепло Степкиной руки. Я быстро повернул голову и впился зубами в твердую, соленую от пота кисть.
- Ай! - крикнул Степка.
Он вскочил на ноги и смотрел на меня сверху вниз незнакомым, чужим взглядом, как будто бы не узнавал или впервые видел меня. По его руке текла тонкой струйкой и капала на траву кровь.
Люська подбежала к Степке, вынула из-за рукава белый платочек:
- Дай я перевяжу, Степочка… Тебе больно?
Она перевязала рану и обернулась ко мне. За стеклами очков сверкали маленькие злые слезы:
- А ты уходи! Сейчас же уходи, противный агрессор!
К Люське присоединился Комар.
- Уходи, ты мне не товарищ, - сказал он.
Проклиная себя, я бросил мешок с шишками на плечо.
Степка не дал мне уйти. Он подошел ко мне вплотную и зловеще сказал:
- Сейчас же бери пылесос! Понял?
Нет, со Степкой лучше, пожалуй, не связываться. Я бросил мешок и взял в руки пылесос. Ладно, пусть пока командует…
Когда все нагрузили свои мешки, Степка сказал:
- Пошли. Только по дороге ни одного слова. Может, бандиты уже идут сюда…
Прислушиваясь к каждому шороху, мы молча шли по лесной чаще. Больше всех волновалась и пугала нас своей подозрительностью Люська. Свалится с дерева шишка или отломится и упадет на землю сухая ветка, Люська уже дрожит от страха, и шепчет:
- Ой, мамочка родная! Это бандиты!
Говорят, будто сердце человека чувствует беду. Теперь, после всего, что произошло с нами, я верю этому. Иду я по тайге, смотрю по сторонам, и вдруг сердце - тук-тук- тук. «Что такое? - подумал я. - Почему оно так странно стучит? Неужели что-нибудь предчувствует?»
Оказалось, что сердце стучало не зря. Справа от нас совершенно неожиданно послышался шум шагов. Освещенную солнцем полянку пересекли две быстрые тени. Мы присели на корточки и затаив дыхание стали ждать.
- Это бандиты? - шептала Люська синими, трясущимися губами. - Они нас убьют?
С вершины высокого кедра сорвалась и полетела вниз, сбивая на пути тонкие сухие ветки, огромная шишка. Люська не разобралась, в чем дело, вскочила с земли и закричала страшным голосом:
- Убивают! Мама!
«Ну, теперь все пропало, - леденея, подумал я. - Прощай жизнь! И зачем я пошел за этими проклятыми кедровыми орехами!»
Вы знаете, как я отношусь к Степке: сколько было у меня из-за него неприятностей, горя, обид… Но здесь не могу быть несправедливым. Лесной человек Степка не растерялся и этим, быть может, спас нам жизнь.
- Вперед! - кратко приказал он. - За мной!