И тут Глеб вкратце рассказал объездчику, кто он такой и в какие походы он ходил с отцом и с Колькой Пуховым.
Объездчик услышал про отца, перестал смеяться и сразу же пригласил их в избу.
Глеб так и знал: фамилия Бабкина, как пропуск, только скажи - все двери откроются.
Молока в избе не оказалось, зато нашелся большой кусок жареной медвежатины.
Глеб ел мясо и продолжал развивать свои мысли в отношении походов и своего лучшего и такого же бесстрашного, как и он, друга Кольки Пухова.
Объездчик слушал очень внимательно.
Когда Глеб рассказывал про смешное, он добродушно и поощрительно улыбался, а когда про страшное - мрачнел и даже как-то нервно постукивал пальцами по столу.
Глеб догадался, в чем тут дело. Объездчик был человеком неопытным, новым в тайге и, конечно же, ничего подобного никогда не видел и не слышал.
Долго молол Глеб языком.
Посадив волчонка, которого они поймали с Колькой Пуховым, на цепь, Глеб взял ружье отца и отправился выслеживать медведя.
Медведь этот был не простой, а ученый. Он сбежал из иркутского цирка и с тех пор промышлял в селах нахальным разбойным делом.
В одном месте он унес прямо со стола два килограмма ветчиннорубленной колбасы, в другом - неизвестно зачем спер корыто с бельем, в третьем…
Захлебываясь от нахлынувших на него воспоминаний и перескакивая с одного на другое, Глеб зарядил ружье картечью, прицелился в медведя, но тут, в эту самую решительную и ответственную минуту, лесной объездчик поднялся и сказал:
- Ну, парень, хватит. У меня сейчас времени нет. Айда, домой вас провожу.
Лесной объездчик прошел с Варей и Глебом минут пятнадцать - двадцать и вывел их прямехонько к реке. К той самой реке, откуда они начали знаменитые розыски Зины-Зинули.
Объездчик простился с Варей, пожал руку Глебу и очень душевно и искренне сказал:
- Ну, Глеб, до свиданья. Когда будешь снимать шкуру с медведя, позови. Помогу…
Глава девятая
Глеб ничего не сказал Луке про Зину-Зинулю и сумку.
Только заикнись - вообще со света сживет.
Глеб решил, что с рассказами можно пока подождать, а там все устроится как-нибудь само собой.
К тому же, как с Лукой разговаривать, когда он даже не смотрит на него. Придет вечером, поест втихомолку и снова куда-то уходит. Только про свои дела и думает…
А дела эти, как понял Глеб, были совсем неважные.
Георгий Лукич, который, наверное, до сих пор не помирился с десятиклассниками, повесил на дверях «конторы» красную фанерную доску и на ней мелом написал:
«Вчера бригада лесорубов выполнила свою норму на 32 процента».
А что такое тридцать два процента, Глеб знал хорошо. Это почти то же самое, что в школе двойка или самый настоящий «кол».
Глеб случайно подслушал разговор Луки и Сережи Ежикова, и картина для него стала совсем ясной.
После обеда Глеб сидел в вагоне и рассматривал там сумку.
Сумка была очень старая, с растрескавшейся кожей, но все равно настоящая, командирская сумка. На кожаной крышке ее изнутри чернильным карандашом были выведены две буквы «И.Д.». Наверное, это были имя и фамилия ее прежнего владельца.
Интересно, кто это такой «И.Д.»?
Глеб вынул из сумки тетрадь и принялся читать.
Но ничего полезного в этой тетради не было. Какие-то непонятные слова и очень плохие, на скорую руку нарисованные картинки и чертежи. Если б Глеб захотел, он бы в сто раз лучше нарисовал.
Глеб хотел было тут же швырнуть тетрадь в печку, но передумал. На тетради была хорошая клеенчатая обложка. Из такой обложки, если подумать, можно сделать много всяких интересных штуковин.
Глеб спрятал тетрадь на прежнее место и снова принялся за сумку. Повертел так, повертел сяк и решил, что сумку надо переделать.
Во-первых, надо укоротить ремень, а во-вторых, пристроить гнездо для компаса.
Какая же сумка без компаса?
Без компаса никакой настоящей сумки не бывает!
Глеб отцепил ремень, отпорол кожаный карманчик и хотел сделать еще что-нибудь такое же важное и нужное, но тут услышал за дверью голоса Луки и Сережи Ежикова.
Лука и Сережа стояли возле вагона и говорили все о тех же тридцати двух процентах и еще о Димке Кучерове.
Оказывается, Димка Кучеров снова отколол номер.
Вчера, когда все ребята пилили деревья, Димка ушел втихомолку в кусты и завалился спать.
Тут-то его и накрыл Георгий Лукич.
Георгий Лукич потолкал-потолкал Димку, но так и не растолкал. Тогда он пошел к Луке и сказал:
- Если это еще раз повторится, я вышвырну его отсюда вверх тормашками.