Геолог завернулся покрепче в тулуп и уснул.
Когда он проснулся, костер уже догорал.
Крохотные синие лепестки пробегали на своих тонких ножках по черным поленьям, гасли и снова вспыхивали уже в другом месте.
Геолог хотел подбросить в костер новые поленья, но так и не смог сделать этого. Рука его бессильно упала в снег…
Утром костер догорел. Вместе с таежным огоньком ушла в безответные дали и жизнь геолога…
Глеб выслушал грустный рассказ и обиженно сказал:
- Ты зачем выдумываешь? Лучшего не могла выдумать, да?
Но Варя ничего не ответила Глебу. Только отвернулась и украдкой вытерла рукой заблестевшие глаза.
- Пойдем, Глеб, - сказала она, помедлив. - У меня сегодня что-то плохое настроение…
Глеб и Варя шли по тайге и говорили про Ивана Демина, про сумку, которую они нашли в тайге, и вообще про всю свою жизнь - про то, что видели здесь, узнали и, может быть, даже немножко полюбили.
Сумерки накрыли тайгу. Возле станции, которую строил вместе с другими рабочими Федосей Матвеевич, зататакала передвижная электростанция - «Пеэска». В тайге вспыхнули и замерцали сквозь ветви деревьев электрические огоньки.
Подул холодный, пахнущий зимой и метелями ветер. С неба посыпали легкие, юркие снежинки.
Глеб проводил Варю до «конторы» и пошел домой.
У Глеба гудели от усталости ноги, ломило в пояснице, но уснул он все равно не скоро.
Лежал, смотрел в маленькое, синевшее в темноте окошко и думал про Демина, про то страшное и загадочное, что случилось много лет назад в сибирской тайге…
Утром Глеб проснулся и, конечно же, сразу вспомнил про Демина и про фотографию.
Наверное, эта фотография и до сих пор лежит в чемодане Луки и, если Глеб посмотрит, ничего страшного не будет.
Лука всегда роется в Глебовом ящике из-под консервов и всегда выбрасывает оттуда очень нужные и ценные вещи.
Недавно, например, Лука выбросил сорочьи яйца, которые Глеб хранит там еще с весны, и две шестеренки - одну тракторную и одну неизвестно от чего.
А Глеб ничего выбрасывать не будет. Он только посмотрит и снова положит фотографию на место.
Глебу не стоило особых усилий уговорить самого себя.
В таких случаях он всегда поступал просто - сначала сделает, а потом, когда грянет беда, начинает думать - хорошо он поступил или свалял дурака.
Но тут дело было верное. Если даже Лука узнает, что Глеб рылся в его чемодане, ругать особенно не станет.
В конце концов Глеб тоже должен знать про Ивана Демина. Он тут не посторонний…
Глеб подошел к кровати Луки и вытащил большой, запылившийся от соломенной трухи чемодан. В этом чемодане Луки всегда был какой-то особый, строгий порядок.
Справа у Луки лежали обернутые газетой учебники и старые тетрадки, слева - чистые, наглаженные рубашки, галстук, которого Лука никогда не носил, и свернутые кругляшками нитяные носки.
Глеб запустил руку под эти рубашки и вытащил шкатулку, которую Лука сделал из гладкого, отполированного до черного сияния эбонита.
Замка у шкатулки не было. Глеб отвернул ногтем медный крючочек и открыл крышку. Фотография лежала сверху, в маленьком бумажном пакетике.
Глеб открыл пакетик и увидел совсем молодого, с комсомольским значком на гимнастерке паренька.
У Демина было круглое, по-солдатски простое и мужественное лицо, темные, сомкнувшиеся на переносице брови. Коротко подстриженные волосы и гимнастерка с отложным воротничком, как носили в первые годы войны, еще больше подчеркивали это сходство.
Иван Демин смотрел на Глеба строгим, изучающим и в то же время добрым взглядом.
В этом взгляде не было ни упрека, ни обиды. Геолог смотрел на него и, казалось, говорил:
«Ну что ж, Глеб, здравствуй, я рад, что познакомился с тобой!»
Глава шестнадцатая
Как-то все очень быстро переменилось в тайге.
Еще недавно около красных вагонов стучали топоры лесорубов, а теперь в глубь освещенной солнцем просеки тянулось высокое земляное полотно.
Вдоль полотна стояли, будто часовые, полосатые километровые столбы, а вверху задумчиво и тихо гудели телеграфные провода.
Окутанный паром путеукладчик клал на полотно тяжелые, прикрепленные к шпалам рельсы.
Подхватит краном целое звено, опустит на землю и едет по этим рельсам дальше.
На взгорке виднелись из-за сосен станция, водонапорная башня с жестяным флажком на крыше и рядом с ней черная, похожая на букву «Г» колонка для заправки паровозов.