— … по состоянию на первое октября, — монотонно бубнил он, — план по хлебозаготовкам в Северо-Кавказском крае выполнен на семьдесят восемь процентов. В Поволжье — на шестьдесят девять. Применяются чрезвычайные меры по изъятию излишков у кулацких и зажиточных хозяйств…
Он говорил о тоннах, о процентах, о логистике. Сколько вагонов подано, как организовано хранение на элеваторах, какие меры приняты против хищений и саботажа. А затем перешел к главному — к экспорту.
— … законтрактовано на поставку в Германию, Англию и Соединенные Штаты Америки два миллиона тонн зерна. Цена, в связи с хорошим урожаем в Канаде и Аргентине, остается на невысоком уровне, в среднем…
Я слушал его, судорожно вспоминая события далекого прошлого/недалекого будущего: где-то осенью, кажется — в конце октября, произойдет грандиозный обвал на Нью-Йоркской фондовой бирже и мир погрузится в пучину Великой депрессии. До этого дня оставалось меньше месяца.
Я смотрел на эти уверенные, серьезные лица вокруг и понимал, что нахожусь в сумасшедшем доме. Они сейчас продавали хлеб, выжимая последние соки из деревни, чтобы получить валюту на закупку американских и немецких станков. А через месяц эти станки, эти заводы можно будет купить за бесценок, за десятую, а что-то, может быть, и сотую часть их реальной стоимости. Американские промышленники, доведенные до отчаяния крахом банков и отсутствием кредитов, готовы будут продавать целые заводы просто за то, чтобы расплатиться с долгами.
Сказать об этом сейчас? Выйти на трибуну и заявить: «Товарищи, подождите месяц! Скоро в Америке начнется чудовищный кризис, и мы сможем скупить их промышленность за копейки!»? Меня бы просто подняли на смех. А если буду настаивать — направят на освидетельствование в психиатрическую клинику, а оттуда, скорее всего, прямиком в политизолятор как провокатора, пытающегося сорвать выполнение важнейших директив партии. Никто бы не поверил: в самих Соединенных Штатах в этот момент царила эйфория «просперити», все верили в вечный рост и процветание. Мои слова прозвучали бы бредом сумасшедшего.
Нет, действовать нужно было иначе. Не через публичные заявления, а через то, что здесь ценилось больше всего — через докладную записку на имя Хозяина. Но и она должна была быть составлена хитро: не как озарение или пророчество, а как трезвый аналитический расчет.
Вечером, в своей комнате на Тверской, я сел за стол. Лида уже спала, а я, при свете зеленой лампы, писал свою «аналитику» о том, что экономика капиталистических стран циклична и подвержена кризисам перепроизводства, нынешний бум в США не может продолжаться вечно и рано или поздно сменится спадом. Я приводил выдержки из работ Маркса и Ленина о неизбежности кризисов при капитализме — это была необходимая идеологическая обертка.
А дальше я переходил к конкретным предложениям.
'В случае наступления экономического кризиса в США и Европе, — писал я, — цены на промышленное оборудование и целые предприятия могут резко упасть. Однако прямая закупка заводов Советским Союзом может быть заблокирована по политическим мотивам или же цены для нас будут искусственно завышены.
В связи с этим предлагаю рассмотреть возможность превентивного создания ряда подставных коммерческих структур (торговых домов, акционерных обществ) в нейтральных странах — Швейцарии, Швеции, или даже в самих США и Германии. Эти фирмы, формально не связанные с СССР, должны быть зарегистрированы на доверенных лиц из числа сочувствующих нам западных коммерсантов или членов компартий.
В момент начала кризиса эти предприятия, используя предоставленные нами через третьи банки средства, смогут по минимальным ценам скупать обанкротившиеся заводы, станки, патенты и техническую документацию. Официально это оборудование будет закупаться для поставок в Европу или Латинскую Америку, но на деле, через несложные логистические цепочки, переправляться в СССР'.
Закончив писать уже под утро, еще раз перечитал полученный обзор. Отлично! Получился план натуральной грандиозной аферы в мировом масштабе, причем мною предлагалось не просто ждать у моря погоды, а заранее подготовить «пиратский флот», который в момент шторма ринется грабить тонущие корабли капиталистической экономики.
Положил докладную записку в папку с грифом «Сов. секретно. Лично тов. Сталину» и знал, что завтра передам ее через секретаря — Мехлиса или Товстуху. Я не был уверен, что Сталин примет мой план, но предшествующий опыт должен был уже приучить его, что мои идеи и прогнозы обычно сбываются. Реализованный план помог бы сэкономить стране миллиарды и ускорить индустриализацию на годы. Что же — брошу семена в почву, а уж взойдут ли они — зависело уже не от меня!