Гольцман старший никогда не скрывал от сына проблем семьи. Он вообще очень рано стал привлекать его к своим делам. Славик был не просто единственным и любимым. Он им гордился без всяких там " не взирая ни на что." Наследник рос хорошим мальчиком и даже умудрился ни разу никуда не встрять, в отличие от других своих сверстников из приличных семей. Университет закончил с отличием и сразу же пошел работать к Диме Громову. И главное, всегда вел себя благоразумно. Как тут не гордиться?
Сам же Славка мало заморачивался своей самооценкой. Он занимал неплохую должность в холдинге и помогал папе в его делах. А его хобби, если можно так сказать, отнимало все свободное и по необходимости изрядный кусок несвободного времени. Родители его не осуждали, разве что мама поначалу была шокирована, но потом привыкла. Папа же имел с ним долгую и обстоятельную беседу, пытаясь выяснить, что же именно привлекает сына в таком нестандартном времяпрепровождении. А выяснив даже помог обустроить ему отдельное крыло в доме и специальные комнаты в нем.
На самом деле к такому решению Гольцмана старшего подтолкнуло сильное чувство вины.
Когда-то, когда Славик еще только перешел в старшие классы школы, он поддался на уговоры жуны и отправил его на учебу в Англию. Это была дорогая закрытая школа для мальчиков. Практически у всех его знакомых дети учились по заграницам, и хоть лично он считал это глупостью, но иммидж требовал , а супруга наседала. В общем, отвез он пацана на Туманный Альбион. Ему понравилось старинное серое здание в викторианском стиле и добротная мебель в кабинете у директора. Порядки в школе были строгие, даже слишком, но Вениамин Федорович уже давно решил, что для подростка будет самое то. Звонки и свидания с родственниками разрешались раз в две недели.
Они с женой с нетерпением ждали каждого звонка и сын регулярно выходил на связь, но говорил мало и коротко. Все хорошо, не волнуйтесь, учусь. Они допускали, что Слава на них обижается, ехать то не хотел совсем, но надеялись, что со временем мальчик привыкнет и ему там понравиться. Не может не понравиться, Англия все-таки.
Прошел месяц, второй , третий, а Славик по-прежнему был немногословен и неулыбчив и Гольцман старший заволновался потому, что дома ребенок вел себя с точностью до наоборот. В середине четвертого месяца во время очередного сеанса связи сын, глядя на родителей серъезными темными глазами, сказал,
- Я полагаю, папа, что в следующий раз с вами будет говорить совсем другой человек, но это в лучшем случае,- и отключил телефон.
Через несколько часов Гольцман уже летел в Лондон. В первую очередь он поговорил с директором школы, но ничего страшного не услышал . Оказалось, что причин для беспокойства нет, мальчик немного недисциплинирован, но учится хорошо и дирекция не имеет к нему никаких претензий. Когда какой-то тип, именуемый воспитателем, привел в кабинет к директору Славу, Вениамина Федоровича остро задело выражение отчаяния в глазах сына, хотя само лицо оставалось бледной бесстрастной маской.
Они покинули школу в тот же день. Переночевали в гостинице и рано утром сели в самолет , следующий рейсом на столицу. Славка все это время молчал , а Гольцман боялся говорить, тем более что-либо спрашивать. Дома все свои усилия он направил на то, чтобы оградить пацана от его матери. Та возмущалась, выговаривала сыну за плохое поведение в школе, а иначе почему же он тогда приехал ?, и сокрушалась по поводу того, что же она скажет теперь своим подругам, как объяснит такое его быстрое возвращение? Славка продолжал молчать и смотрел прямо и бесстрастно.
Гольцман старший перевел свои дела в режим онлайн и все время проводил с сыном. Где-то через неделю, когда они сидели у камина, пекли в нем картошку и по обыкновению молчали, Славка стал тихо и судорожно всхлыпывать. Плакал долго, и Вениамин Федорович ему не мешал, только крепко прижимал сына к себе, а когда слезы закончились, заговорил.
Он чего -то такого и ждал, но не думал, что все так дерьмово. В хваленой английской школе процветало насилие и гомосексуализм, а с этой стороной жизни его мальчик никогда не сталкивался. Знал, конечно, как не знать в наше то время, но вот , чтобы лично - нет.