Они хорошо знали друг друга и во многом были похожи. Оба всегда работали на конечный результат игнорируя чужие интересы. Оба были авантюристами по натуре, только Громов не обладал в полной мере той гибкостью в решении деловых вопросов, которая была присуща Гольцману. Если он хотел чего-то, то просто это брал, а когда не получалось, то без колебаний и сомнений гнал на решение своей проблемы всех, до кого мог дотянуться- родственников, друзей и знакомых, которые были ему хоть что-то должны и не стеснялся напомнить им об этом.
А вот в свои личные дела Громов никогда никого не посвящал, за исключением Андрея, конечно. Леночка как раз и была его личным делом и он уже давно выстроил четкий, расписаный буквально по пунктам план относительно их совместной жизни. Там была и свадьба, он хотел видеть ее в подвенечном платье, и свадебное путешествие и ее растущий у него на глазах живот в скорой и неизбежной беременности. Детей он хотел много, сколько, и сам пока не знал. Он решил , чем она будет заниматься в свободное время, если оно у нее найдется.
Громов планировал быть счастливым, а для этого нужна была она, нежная и красивая, податливая и послушная, мягкая и в меру умненькая, с необходимыми навыками - петь там, на рояле играть, хорошо говорить и правильно вести себя в обществе. Она его любит, он это точно знал, а остальному не сложно научить.
Даже думать о том, что она может быть хоть сколько - нибудь меркантильной ему не хотелось. Во всяком случае, до сих пор она таковой не была.
- Дима, это закрытое общество. У меня все прилично, ты же знаешь, - вырвал его из раздумий голос Вени.- Что тебе мешает, не пойму.
Он только рукой отмахнулся
- И не надо. Иди Веня, я уже все сказал.
**************
Февраль убрал из неба серую хмурь и солнце стало улыбаться ярче и веселее. Колобродило по небу с каждым днем все выше и выше. Плавило сосульки на крышах, заставляя их плакать прощальным капельным звоном. Веселилось во всю, выжигая белый снег странными рваными пятнами. Еще вчера слабо поблескивающий в скупых зимних лучах, он исчезал, оставляя после себя черные окна- проталины, лужи, ну, или голую мокрую плитку под ногами. Все-таки есть у февраля свое особое, присущее только ему очарование. У него даже запах особый, это запах предвкушения, ожидания перемен. Яркого солнца и звонкой капели, если по классике. В груди от этого делается тесно и сердце на долю секунды замирает, чтобы потом пуститься вскачь.
А может это просто тахикардия.
Ленка остановилась , успокаивая дыхание. Ей понравилось бегать по утрам. Она уже тут, на просторах Громовской усадьбы, протоптала себе трассу каждодневным моционом. А рыжая псина ей помогала, носясь вокруг в радостном экстазе от наличия напарника.
Домой Ленка так и не уехала, хотя хотела, собиралась и даже попыталась. Эта попытка уйти по-английски не попрощавшись потерпела неудачу , наткнувшись на запертые двери и ворота. Расстроенная и сердитая она потребовала у Андрея немедленно выпустить ее из этой, кака выразилась, "сумасшедшей тюрьмы" и в ответ получила длинную беседу с доктором. Правда, он, пока не поужинал и не заставил ее сделать то же самое ,говорить отказался.
" Как это у них так со мной получается? - думала Ленка , поедая фаршированую курицу в грибном соусе.- Я, наверное , не правильно себя веду. Надо было скандал закатить, раскричаться, расплакаться , побить что-нибудь. А то ведь гнут меня, как сами хотят."
Она даже оглядела столовую в поисках, чего бы расколотить, но кроме посуды на столе, бьющихся предметов не было, да и время уже упущено.
В гостиной Андрей сел прямо на толстый ковер у плюющегося искрами камина, похлопал ладонью рядом :" Садись".
- Кроме пола сесть некуда, что ли?- буркнула раздраженно.
- Ты любишь сидеть вот так у огня и думать о чем-то своем, я заметил. Садись, не вредничай.
Ленка села. Ей всегда были чужды грубость и хамство, тем более, если для их проявления не было никаких причин. Он ведь ей не грубил, говорил спокойно и мягко. С минуту смотрели на огонь и оба молчали.
- Можешь, конечно, уйти,- сказал без всяких предисловий, - ты теперь потенциально здорова, только я , хоть убей, не понимаю, за что ты на меня обижаешься.
- Ни за что.
-Действительно не обижаешься?
- Нет.
- У меня , как гора с плеч,- и снова пауза в тысячу искорок, устремляющихся в дымоход.
- Я хочу тебя попросить, давно хотел ,- поправился Андрей.
- О чем?
- Останься. Для меня это очень важно. Помоги мне довести эксперимент до конца.
- Значит, все-таки, эксперимент, а то "чепуха", "не придумывай", "обычное лечение". - Ленка фыркнула.
- Никто не хочет быть подопытным.
- А детей куда дел?- спросила вдруг вспомнив про двух мальчишек в клинике.
- Домой отправил. Будут на обследование приезжать. - Громов посмотрел на Ленку.- Мне ни разе не удалось провести все полностью. Я надеялся, что с тобой получиться. Останься. - Вновь попросил. - Просто живи здесь, мне важно тебя наблюдать.
- А почему три месяца?
- Срок произвольный. Я посчитал его наиболее оптимальным. Потом еще раз все по новой, как я и говорил тебе раньше. Мне надо знать, как будет работать препарат в организме потенциально здорового человека при повторном введении. Потом.., Потом я прошу тебя еще остаться , чтобы пронаблюдать...месяца три,хотя бы.
Ленка посчитала на пальцах.
- Это семь месяцев.