-Нет, прямо сюда привел,- Димка продолжал держать ее за руку.
-Тогда давай на унитаз, потом сюда, -он кивнул на топчан, покрытый бежевым кожзамом. Ленка, конечно же возмутилась бы такой вопиющей безцеремонностью Громовых, но была сейчас слишком сонной и уставшей- сказался ранний подъем, пять утра, и практически безсонная ночь. Потом ее попытались поставить на топчан в коленно-локтевую, и тут уж она не выдержала:" Совсем больные, что ли? Да, пошли вы."
-Лена, мы же с тобой только что договорились,- пробовал урезонить ее Андрей.
-Леночка, я все время буду рядом. Ну, чего ты боишься, хорошая моя? - Димка обнимал за плечи, прижимая к себе, и она, сама не понимая почему, позволила себя уломать.
Когда мерзкая, на ее взгляд, процедура была закончена, Димка выкупал ее в ванной, даже голову вымыл. Потом, как вчера, уколы и капельница. Доктор, как и обещал, все время поливал ее инфой, но она мало что запомнила -препарат новый, экспериментальный, но результаты показывает хорошие. Он, Андрей, сам его синтезировал. Вызывает отторжение и вывод из организма клеток с чужеродной ДНК. Запрещен к применению лицам с пересаженными органами. Обладает целым рядом лечебных качеств -способствует регенерации, сильный антисептик и так дальше. Побочный эффект имеется, но он носит психологический характер и почти не изучен.
8
Уснувшую под капельницей Ленку кто-то будил, но просыпаться очень не хотелось. "Лялечка, вставай, солнышко, пора завтракать." С нее стащили теплый плед и стали подымать. Пришлось открывать глаза.
-Отстань, я спать хочу.
-После завтрака поспишь. Пойдем.
Она хотела закутаться в этот плед, ну, не идти же опять голой , в самом то деле, но ей не дали, и к Ленке вновь вернулась обида. Была она какая-то смутная, слабенькая какая-то. Это чувство как- будто бы раздвоилось- рассудок говорил, что ее обидели, а эмоции молчали. Состояние это было для Ленки новое и очень необычное.
В столовой хозяйничал повар Ашот, при виде которого ее захлестнул стыд. Но он тоже был какой-то припорошенный. Ощущения были странными. Вот же ж она, Ленка Белоусова, стоит в чем мать родила и жмется к Димке, неловко прикрываясь руками. И в то же время и не она как- будто вовсе, а кто-то другой, а она просто смотрит со стороны на это безобразие.
Ей не дали сесть за стол. Димка, как когда-то, еще у нее дома, подтянул к себе и силком усадил на низенький пуфик у своих ног, взяв ее в кольцо. Повязал ей на шею салфетку. Ленка и не разглядела ее сразу, а когда все-таки увидела, что это, то офигела даже своими заторможенными мозгами. Салфетка была большая, круглая и по краю обшита несколькими рядами кружев . И она была розовая.
Спорить, возмущаться, да, и вообще, что-либо говорить не хотелось. Ленка зевала и терпеливо жевала то, что ей совали в рот. Потом ее вели по лестнице и знакомая рука поддерживала под грудью потому, что она была совсем сонная.
Где-то лаяла собака. Близко, может даже за окном. Тик-так,тик-так, гав, гав, гав,тик-так.. - вторили ей часы. Очень хотелось в туалет. Ленка сползла с кровати и пошлепала босыми ногами по светло - серому полу. В ванной, когда умылась, посмотрела в зеркало. "Мать моя женщина, - прошептала, таращась на свое бледное нечесаное отражение, да еще и синяки под глазами. Вспомнился Димка - голову то вымыл, а вот расчесать забыл. То, что она хоть и не сильно, но, все-таки, сопротивлялась в процедурной , Ленка вспоминать не хотела. Не очень то приятно, когда тебе по голой заднице прилетает.