Димка целовал ее очень нежно, даже не прижимал сильно, а потом , как с катушек слетел. Пришла в себя уже на диване. Куда подевался пеньюар не помнила.
- Прости , не могу по - настоящему, меня Андрей кастрирует - хрипло проговорил Громов , прокладывая поцелуями дорожку от груди к животу и дальше.
Ленка кричала не задумываясь о том, слышит ее кто - то или нет, она вообще ни о чем не думала. Билась в оргазменных судорогах, позволяя делать его рукам и губам все, что хочет.
Она не видела и не слышала , как в незапертую дверь вошел Андрей.
- Димка, ты совсем сдурел ?
- Отвали, я скраешку.
- Имей в виду, у нее внутри свечи.
- Да отвали уже.
Ничего этого Ленка не слышала, улетая куда -то в сверкающих брызгах, как и не видела доктора, который стоял рядом с интересом за ней наблюдая. Когда , наконец, ее выбросило на берег бурными волнами этого сумасшедшего чувственного океана, ей даже глаз лень было открывать. Она обняла Димку за шею, когда он поднял ее, чтобы отнести наверх в комнату, ощущая, как бешенно бьется его сердце.
- Дима, не уходи, пожалуйста, - захныкала, когда он, уложив ее в постель, попытался уйти. Так и сидел рядом, пока она не уснула.
Дом Гольцманов располагался в совсем не престижном районе. Он прятался за высоким кирпичным забором в самом конце улицы, где жили в основном пенсионеры да обычные трудяги. Практически на берегу реки. Забором было охвачено с гектар леса, густо покрывавшего ее берега. Место замечательно тихое и красивое. Возле дома с колоннами, как в старинных барских усадьбах , были разбиты клумбы и небольшой парк. Собственно , это когда - то и было какая - то помещичья собственность, теперь тщательно отреставрированная и перестроенная.
Хорошая новая дорога вела к дому в обход найона, под лесом и гости могли приезжать , никому не мозоля глаза.
Вениамин Федорович Гольцман был одним из тех немногих, но очень нужных людей, которые занимались тем, что имели свой гешефт в довольно необычном и опасном деле. Он торговал, но торговал информацией, хотя у него были, конечно, некоторые акции весьма солидных и крупных предприятий. Время от времени, но регулярно , Вениамин Федорович, а для друзей просто Веня, устраивал в своем доме приемы. С развлечениями, с выпивкой и хорошим столом. Гостей развлекали известные певцы, актеры , музыканты и прочее. Дорожку в его дом на такие вот мероприятия знали не только простые смертные в лице владельцев газет, заводов и прочих пароходов , но и первые люди государства. Приезжали не только отдохнуть и поразвлечься , но и наладить нужные контакты, получить информацию, показать себя и на других посмотреть.
К слову сказать , эти приемы братья Громовы никогда не посещали, сколько Веня их не звал .
Чтобы попасть на такой прием, нужно было заплатить весьма приличную сумму. Разумеется для братьев, как лучших друзей, вход не только был всегда открыт, но и бесплатно открыт. Увы, Громовы с удовольствием ходили к Вене в гости, но никогда на приемы. Андрею всегда и постоянно было банально некогда , у Дмитрия была такая же проблема плюс еще и нежелание тратить свое время на, как он думал, пустые развлечения.
Господина Гольцмана не раз и не два проверяли самые высокие службы на предмет наличия в его доме аппаратов прослушивания и видеосьемок и никогда ничего не находили. Это создало его тусовкам славу , как не только закрытым, но и очень безопасным мероприятиям. Своего рода клуб для избранных, где все свои. А между тем в наличии было все - и прослушка , и сьемка. А как иначе прикажете добывать информацию и компромат.
Иногда, очень редко, программа развлечений выходила за грань и переходила черту всего дозволенного, но только для весьма узкого количества гостей. Признаться, Гольцман не любил этого , предпочитая , чтобы все было в рамках старых добрых приличий.
Недостатка в желающих попасть к нему на тусовку никогда не было, но с некоторых пор он стал замечать некоторую вялость своих гостей. Ему даже стало казаться, что у них исчезает заинтересованность. Все чаще и чаще Вениамин Федорович стал задумываться о том, что надо бы что -то поменять - знаменитые певцы и актеры уже порядком поднадоели, да и состарились. Он уже подумывал о том, чтобы спросить совета. Такой совет ему мог дать толко один человек. Единственный и горячо любимый сын и наследник.
Они с супругой очень гордились своим Славиком. К счастью , тот не прожигал жизнь, спуская банковские счета на шлюх , дорогие цацки и курорты, как это делали другие представители золотой молодежи, а занимался делом, пока что набираясь опыта и работая в холдинге Дмитрия Громова, дяди Димы, как он его называл. Элеонора Генриховна, супруга Гольцмана не раз с восторгом говорила мужу, какого спокойного, уравновешеного и умного мальчика они вырастили. И хотя мальчику уже было 25, они с мужем, как и в детстве потакали его милым увлечениям.
Еще с десятого класса Слава стал заниматься тем, чего Элеонора Генриховна при всем своем желании не могла понять, сколько бы муж и сын не обьясняли ей, что такое бдсм. Сам же Гольцман на пристрастия своего отпрыска смотрел сквозь пальцы. Если это не мешает учебе, работе и нормальному, адекватному поведению, то, почему бы и нет.
Выпросив у родителей под свои нужды некоторые помещения в доме, Слава большую часть своего свободного времени проводил в обществе своих подопечных. Очень скоро он, совершенно не боясь осуждения родителей, стал являться со своими "зверушками" в столовую на завтраки, ужины , а иногда обеды. В таких случаях на полу под стенкой всегда ставили тарелки с едой и водой. Специально для его "животных."
В общем и целом чета Гольцманов была довольна своим сыном. У него была хорошая девушка из хорошей семьи ; друзья, воспитанные милые парни и девушки и тоже из приличных семей. На то, что иногда в некоторой части дома раздавались крики полные боли , никто уже давно внимания не обращал . Ничего страшного, просто Слава воспитывает, а, может, наказывает свою зверушку.