- Там ничего нет, ничего нет... Это паническая атака. Надо успокоиться, надо успокоиться..., - твердила она мысленно, как отченаш. Унять сердцебиение, пульсирующее во всем теле, никак не удавалось. Волосы на голове зашевелились, приподнимаясь, она кожей чувствовала, что рядом с кроватью кто-то стоит. Или что-то. Превратившиеся в кисель мозги растекались лужицей, вынося из головы куда-то рядом мысли о том, что это всего лишь глюк. Напряжение, которое она испытывала, было настолько осязаемым, что, казалось, его можно было потрогать руками, если бы она могла ими пошевелить. Воздуха стало катастрофически не хватать.
- Дыши, дыши, дыши,- Ленка судорожно старалась вдохнуть и , наконец, ей это удалось. Вдох, выдох, еще раз и еще... Ее постепенно отпускало.
- Ничего же ж нет, ничего, сука, б..ть, все только в мозгах же ж твою ж мать,- нецензурная ругань, хоть и мысленно, но возымела свое действие и она неимоверным усилием воли заставила себя открыть глаза.
И в комнате , и за окном стояла темень, чуть подсвеченная призрачными огоньками редких звезд. У изножия кровати белесой дымкой высилось нечто, напоминающее по фигуре человека. Вот только ни лица, ни рук, ни ног не было. Ленка закричала. Мысленно . Потому, что ее как будто бы парализовало и она только таращилась в разорванную призраком темноту, не в состоянии издать ни звука. Она даже глаз закрыть не могла.
Призрак колыхнулся и поплыл к двери, исчезнув за ней.
Благословенное безпамятство или сон так и не пришли к ней в эту ночь. Смогла пошевелиться только, когда тело стала сотрясать крупная дрожь, а зубы выстукивать чечетку. Кое-как залезла под одеяло, пытаясь согреться. Внутри все от холода окоченело. Первое, что сделала - включила свет. Сначала ночник , не вставая с кровати, потом заставила себя вылезти из-под одеяла и врубила освещение даже в ванной. Стало немного полегче, но согреться никак не удавалось. Даже когда одела свой теплый спортивный костюм.
Сидела на кровати, закутавшись в тонкое одеяло и клацала зубами.
- Надо как-то согреться, иначе сдохну, - сказала вслух и посмотрела по сторонам, как будто ее могли услышать.
Через какое-то время трястись и дальше уже просто не было сил. Ленка встала и на цыпочках вышла в коридор. Ежесекундно оглядываясь, спустилась вниз по лестнице, через вестибюль, вновь коридор. А вот и малая гостиная. Встала, прислушалась и тенью прошмыгнула за дверь. Тут у Громовых был встроенный в стену бар. Они не были любителями спиртного и редко когда позволяли себе бокальчик - другой. Ночь, как на зло, стояла слишком темная и рассмотреть этикетки на бутылках - дело нереальное, поэтому она взяла первую попавшуюся и быстро , вертя головой, как локатором, взбежала вверх, спеша к себе в комнату.
Штопора не было, как и стакана, но к счастью бутилка оказалась с самооткрывающейся крышкой. Ленка снова залезла под одеяло и без раздумий хлебнула прозрачную горькую жидкость. Алкоголь согревал и , как ни странно , прочищал мозги. Пила не торопясь, стараясь делать большие глотки и вытирая рот рукавом. Пьяница из Ленки была никакая и ее быстро развезло, но, все равно, мутнеющий рассудок отдал приказ спрятать в шкаф ноут и туда же положить бутылку с виски. Потом она приоткрыла окно и выключила свет.
*************
Небритые и слегка помятые Громовы уже с утра наезжали на Ленку и переругивались между собой, что случалось крайне редко. А все дело в том, что у нее никак не получалось проснуться плюс приоткрытое окно и холод в ее комнате, а также наличие на ней теплой одежды повергли их в некое подобие ступора.
Попробовали расспросить или, точнее, допросить, но кроме невнятного :" Все в порядке, просто воздухом захотелось подышать", ничего не добились. Сердитый доктор применил свой излюбленный прием - пару раз звонко шлепнул Ленку по заднице. Находясь в состоянии вялой и сонной сомнамбулы, она все же нашла в себе силы удивиться присутствию за завтраком Натальи Ивановны.
- Я все -таки настоятельно советую показать ее психиатру или хотя бы психологу. Вы же видите, в каком она состоянии,- доносился до Ленки ее красивый хорошо поставленый голос.
Саму Наталью Ивановну она не видела потому, что снова сидела на низеньком стульчике, зажатая коленями Димки и только раскрывала рот, когда он в него совал какую-то еду. Опять голая и с ошейником. Андрей настоял, а ей было все равно. С похмелья болела голова и зверски хотелось спать, да и потрясение от свидания с привидением никуда не делось.