Громов мог себе позволить быть вспыльчивым, но не импульсивным, поэтому, подумав, позвонил Гозману. С Веней они были знакомы давно. Пожалуй, это был единственный после брата человек, от которого у него не было тайн. Ему можно было рассказать все и не нарваться на осуждение и последующее затем отчуждение. Хитрый и пронырливый, он в принципе не понимал, что такое совесть и с чем вообще ее едят. Это понятие напрочь отсутствовало в шкале его общечеловеческих ценностей и вполне успешно заменялось понятными и простыми правилами, которых желательно надо бы все-таки придерживаться в жизни. Нет, Веня совсем не был безпринципной сволочью. Если ему что-то не нравилось, он мог орать, витиевато обзываться и ругаться матом, как и каждый нормальный мужик, но он был надежен и любопытен, а еще, в нем жил неискоренимый дух авантюризма. Иначе бы он не занимался тем опасным делом, которое, собственно, и составляло не малую часть его доходов. А , главное, он умел решать проблемы совершенно не стандартными методами.
Когда - то именно Веня помогал Громову создавать его холдинг, отхватив при этом солидный пакет акций. Ну, а как иначе то ? Дмитрий всегда зашивался со временем. Он и у тетки работал, а это постоянные поездки по стране, и фирму тянул. В последнее время все чаще возникали угрозы, которые решить, как прежде, прямолинейным наездом или договорняком не получалось, вот тогда за работу брался Веня, если родственники не могли помочь.
- Ты, Димка, салдафон, упал- отжался, бля. Сейчас дела так не делают, времена не те,- не раз говорил он Громову.- Гибкости в тебе нет, привык стену лбом прошибать, дуболом, мля, а думать когда начнешь ?
Громов не обижался, против правды не попрешь.
Свалившийся на них с Андреем старик Малышев с его тайным обществом сильно раскачал и без того неспокойную жизнь. Да, Дмитрий нервничал. Нехило так постоянно переживал за Леночку. Оставлять ее одну, даже на попечение Андрея, очень не хотелось. Тем более после того, как стало ясно, что в доме ей угрожает опасность. И это только первая часть вопроса, который нужно было незамедлительно решать. Вторую взяли на себя отцы. Они , конечно, многое могут, но далеко не все. Так что надо бы посоветоваться с Гозманом, вдруг что подскажет.
А Ленка в этот день не обращая внимания на сердитое шипение Натальи Ивановны, которая выговаривала ей за неудавшийся побег и стараясь не смотреть на болтающегося по дому ящера, прилагала все силы к тому, чтобы не сорваться в истерику. Она вдруг поняла, что боиться доктора с его решением показать ее психиатру даже больше , чем свои глюки. Страх поистине великий стимулятор человеческого поведения.
У Ленки все бурлило внутри от сильного желания послать куда подальше учительницу, которая свою обычную мягкость и интеллигентность сменила на требовательность и жесткость. Она мысленно кляла доктора, с подачи которого было увеличено время занятий, особенно физических. Наталья Ивановна безпощадно гоняла Ленку, заставляя выполнять безконечные па, делать растяжку, мостик и прочие гимнастические упражнения. А ведь она раньше никогда этим не увлекалась. Приходилось молча терпеть, чтобы ее, упаси боже, не обвинили в неадекватном поведении.
Особенно задело, когда Наталья Ивановна не терпящим возражения тоном потребовала, чтобы Ленка разделась, дескать ее господа требуют. Она тогда чуть было не сорвалась, но опустила голову и тихо сказала, что ей разрешили. Вечером заявившийся из клиники франкенштейн все равно все с нее снял. Лично и своими руками. Ленка и не пикнула. Димки не было. Она боялась оставаться наедине в своей комнате и, стараясь казаться невозмутимой, попросилась у Андрея что-нибудь почитать , находясь рядом с ним. Андрей то и дело дергал ее, задавал какие-то вопросы то про книгу, то про то, как она провела сегодня день, то просил подробно рассказать о своем самочувствии. Странно, но это ее отвлекало от ненужных мыслей и успокаивало.
Но все равно оказавшись, наконец в кровати, Ленка вся задеревенела от накатившего страха, а тут еще доктор , уходя, свет погасил.
Без спасительного виски никак. Горькая вонючая жидкость обожгла горло, разливаясь теплом в желудке и уже ожидаемо устремилась назад к выходу. Ленка опрокинула в себя бутылочку минералки, которую выпросила сегодня за обедом у Ашота. Пришлось идти к нему на кухню. Дал без разговоров , по- прежнему пряча глаза. " Ну, надо же,- удивилась она,- хоть один совестливый." Пить виски, запивая его водой, было намного легче и Ленка потихоньку потягивала то с одной бутылки, то с другой и не заметила, когда уснула.