Димка зашел за Ленкой утром , как обычно, но она уже не спала а стояла под струями горячей воды в душевой.
41
В канун старого Нового Года Дмитрий Громов дал распоряжение Павловне подготовиться к встрече гостей. Зашел на кухню к Ашоту.
- Привет работникам ножа и поварешки, - поздоровался шутливо.- К нам тут банда завтра нагрянет в количестве девяти человек, да плюс свои. Нужен хороший стол. Сделаешь?
Гудел кухонный комбайн, пахло специями, жареным мясом и ванилью. Громов с удовольствием позаглядывал по кастрюлям и, включив подсветку, стал рассматривать содеожимое духовки.
- Эклеры ?
- Леночка любит, - сказал Ашот, не отрываясь от комбайна.
- А=а=а, - протянул Дмитрий.- Ну так как, удивишь гостей?
Он и сам умел и любил готовить. Бабушка научила. Еще когда на горшок ходил, любил вертеться рядом с ней на кухне, лез руками куда не надо, а она не особо то и одергивала.
- Помощника возьму,- ответил кавказец и почесал волосатую грудь.- И пусть Павловна не указывает мне , что готовить.
С домоправительницей у них была позиционная войнушка. Давно, с самого начала, как только Ашот появился на этой кухне. Если рассказывать по порядку, то дело было так. К тому времени, когда дом был построен, оба Громова, и Андрей, и Дмитрий уже вновь избавились от уз семейной жизни и были в состоянии свободного полета.
Особо не заморачиваясь, Димка дал указание своей секретарше подобрать ему прислугу, а та в свою очередь дала объявление. Так в доме появилась Павловна, затем горничная и повар женского пола. Сам Громов, даже если бы у него было время, не стал бы соваться в домашние дела. Как говориться, не его это было. Что же касается Андрея, то все, что находилось за периметром его исследований и работы в клинике, не входило в круг интересов доктора, а от домашних проблем так вообще шарахался, как черт от ладана. Вот и получилось, что полноправной хозяйкой в доме стала Павловна. Гоничная и повариха уволились через несколько дней, не выдержав ее склочного характера, но она не очень то и расстроилась. Когда надо, нанимала клиринговую компанию или знакомую уборщицу, благо, хозяева особо не вникали и все оплачивали.
С Ашотом Дмитрий познакомился случайно в ресторане, как раз в то время, когда того с треском и шумом выгоняли с работы. Как специалист, этот невысокий круглый мужичек был на высоте, но характер имел крайне строптивый и неуживчивый, прогибаться под хозяев не умел совершенно и не терпел, когда его контролировали. Громов тогда и предложил ему работу у себя в доме. Что он там будет варганить на кухне ему было все равно, лишь бы вкусно и разнообразно.
Условия Ашоту понравились, а стычки с большой сварливой бабой вскорости потеряли остроту и переросли в вялые переругивания. Ничего страшного и необычного. Все , как везде и даже лучше.
- За продуктами сам поеду ,- добавил полуголый повар, переключая свое внимание на духовку.
Дмитрия это уже не касалось и он бросив Ашоту :" Бывай", покинул кухню.
Ему надо было заскочить в офис, потом он собирался забрать Лешку на детское представление, ну и погулять с ним. Анжела по телефону психовала, говорить с ней было невозможно. Она в последнее время упорно требовала, чтобы он разрешил ей пойти на работу. Вроде бы он мог ей запретить? На словах, конечно, но ребенка никогда бы не забрал, хотя пугать пугал, чтоб не сильно рыпалась. Ему было жаль мальчишку. Сам он никогда ни в какие детские садики не ходил, но то ли кто-то что-то рассказывал, то ли где - то репортаж какой видел, и у него было стойкое предубеждение против таких детских учреждений, а нанять няню для сына Анжела не хотела сама. Почему, непонятно. Но это все было так , цветочки, ягодки будут, когда пацан немного подрастет и начнет задавать вопросы, уже сейчас их задает, а он, Дмитрий , часто не знает, что ответить. Сам ведь и создал такую ситуацию, а теперь , хоть убей, не понимал, что с этим делать.
Сидя на заднем сиденье геленджика, который вел Степаныч, Громов, чтоб не терять время, полез в папку с документами. Надо было кое-что посмотреть. Некорое время вчитывался в текст , а потом захлопнул и сунул ее обратно в портфель.
- Вот же ж,- подумал с досадой,- если не одно, так другое.
У него из головы не выходила Леночка. Опять окно на ночь открыла. Замерзла так, что описалась. Когда утром зашел, она в душе отогревалась. Вчера же говорил, чтоб не смела открывать, простудиться еще чего доброго. Андрюха ее сразу же осмотрел , и вот , пожалуйста, горло красное. И вообще, что-то с ней сегодня было не так.
Он знал ее всякую. Когда только познакомились, поразился выражению отчаяния и какой-то покорной обреченности в глазах. Даже в минуты близости отголоски этого состояния никуда не уходили. Громов тогда еще не знал, что она больна и ничего не мог понять. До сих пор помнил ее лицо в тот вечер и стишок тот запомнил. А ведь она тогда с ним прощалась.
Видел он уже такое. В одной из азиатских стран, когда их зажали в пустыне, из более чем двадцати человек остались только он, да Жак, француз из Парижа. Наемники друзей среди себе подобных не заводят, а они вот сдружились. Жак раненый был, но он бы его вытащил. По ним уже больше не стреляли и надо было уходить. С Жаком, конечно, одного бы не бросил. Да только тот заартачился, не дотащиш, мол. Димка его не слушал, в яму за подсумком с патронами полез, а он взял и застрелился, сволочь такая. И лицо у него было и глаза, как у Леночки тогда.
Когда два месяца назад домой ее привез, не ожидал, что она будет так сопротивляться. Ему совсем не в тягость было няньчиться и сюсюкаться с ней как с маленькой, наоборот, даже нравилось, да только шок и страх в ее глазах так и остались.
А сегоня вот, она какая-то другая.
Занятый своими мыслями Дмитрий не обратил внимания на ругань Степаныча. Услышал скрип тормозов и в то же время его бросило на переднее сидение, а потом вбок к дверце, но он уже успел ухватиться за мягкую спинку кресла. На обледеневшем утреннем асфальте машина пошла юзом, сталкиваясь с другими авто на дороге, пока не врезалась в бордюр.