Онуфрий Степанов не сразу пришел в себя после путешествия из далеких заморских земель в новую столицу Земли Русской и от встречи с самим царем. Его отвезли не в сам Петербург, а во дворец, где жил зять царя со своей супругой. Как шепнул ему полковник Щукин, царский родственник там обучал новым приемам ведения войны царских стрельцов. Ну, или как их теперь здесь называли, снайперов. Слово это было аглицкое, и Онуфрий не совсем понял его смысл. Ясно было только, что царский зять готовил отборных воинов. Да и сам, похоже, он был из числа таковых. Полковник Щукин сказал, что сын главного заморского воеводы воевал с супостатом на Кавказе, был ранен и потерял глаз.
Впрочем, Онуфрий, познакомившись с Николаем Сергеевым, не заметил следов ранения на его лице. Мелкие шрамчики были, а вот глаза вроде все оказались на месте. Хотя, приглядевшись, Онуфрий разглядел, что один глаз у Николая отсвечивал неживым блеском. Зато второй смотрел пристально, и казалось, видел насквозь своего собеседника.
Онуфрий немного оробел, оказавшись во дворце. Когда он еще занимался торговлей мягкой рухлядью в Мезени, по делам купеческим ему довелось пару раз побывать в Москве. В царский дворец, понятно, он даже и не пытался попасть. Но местные купцы много порассказывали ему о нравах придворных, о чванстве бояр и приказных дьяков. Потому он и побаивался, что во дворце, где жила царская дочь и куда запросто приезжал государь, с ним будут обращаться как с бедным родственником, которого из милости запустили погреться у печки в поварне.
Но нет, по приказу хозяина один из служителей отвел Онуфрия в отведенную ему комнату, где имелась мягкая кровать, стол, стул и сундук для хранения одежды и имущества. У окна в красном углу висела икона Спаса Нерукотворного образа. Онуфрий снял шапку, перекрестился и стал осматривать свое жилище. В нем не было ничего лишнего, лишь в углу на стенке висел умывальник и рядом на табуретке стояло ведро с водой.
– Коль надо будет выйти по надобности, то в конце коридора у нас постоянно дежурит дневальный, который объяснит тебе, куда идти, – сказал служитель. – Он же позовет тебя к столу. Ужин будет через два часа. Вечером, ежели захочешь, можешь сходить в баню. Там тебе дадут чистое белье, а старое возьмут в стирку.
– Благодарствую, – ответил Онуфрий. – Дай Бог тебе здоровья.
Два часа пролетели незаметно. Онуфрий все это время наблюдал через окно за тем, что происходило на дворе. По мощенной камнем площади то и дело сновали военные, придворные, несколько раз мелькнуло платье царской дочери. Не спеша прошел ближний боярин царя, отец Вадима Шумилина.
Потом в дверь постучал служивый, одетый в странный кафтан и порты, покрытые черными и зелеными пятнами. Он сказал Онуфрию, чтобы тот мыл руки и шел за ним в столовую. Там ему указали на стол, за которым он будет есть. Первым делом Онуфрий перекрестился на икону, висевшую у входа, прочитал «Отче наш», а потом степенно достал из кармана деревянную ложку.
– Ну, батя, ты даешь! – услышал он. Это сказал молодой стрелец, сидевший рядом с ним за столом.
– А что не так, паря? – спросил Онуфрий. – Ложка чистая, хорошая. Сам выстругал ее из липы.
– Так у нас едят казенными, железными, – пояснил сосед по столу. – Вон, видишь, они лежат в плошке. Выбирай себе любую.
Онуфрий спрятал свою ложку и взял с блюда другую, казенную. Ложка как ложка, железо, видать, на нее пошло хорошее.
«Понятно, что простым стрельцам не серебряные подадут для еды, – подумал он. – Но кормят здесь, похоже, сытно. Пахнет мясом и еще чем-то очень вкусным».
– Батя, меня зовут Савелием, а как тебя кличут? – поинтересовался неугомонный стрелец.
– А меня Онуфрием Степановым. Люди дали мне прозвище Кузнец. Вижу, что вас тут зять царский учит всему изрядно, – ответил Онуфрий. – Говорят, что стрелять из ваших фузей вы мастера?
– У нас, Онуфрий, не фузеи, а ружья, штуцерами называемые. Внутри ствола нарез винтовальный, отчего бьют они далеко и точно. Потом, когда будешь на стрельбище, все увидишь своими глазами.
– Говорят, что ваш атаман стрелок меткий?
– Да, он, наверное, белке сможет в глаз попасть с двух сотен шагов. Он даже жену свою, дочь царскую, стрелять научил. Они вечерами из ружей своих специальных по мишеням на стрельбище палят. Довелось как-то раз это увидеть…
Тем временем военные, которые едой заведовали, стали разносить по столам миски и блюда.
– Что у нас сегодня? – вытянул шею Савелий. – Так, борщ с салом и картофельное пюре с мясом.