Вот так, не больше и не меньше… Майор еще раз проверил самочувствие поверженных им английских агентов и стал размышлять, где и как ему лучше провести их допрос. Они могли рассказать много интересного о «Большой игре» и об участниках этой самой игры. Похоже только, что эти недоделанные «джеймсы бонды» на этот раз сильно заигрались.
– Здравствуйте, мсье Бонапарт, – произнес визитер на очень неплохом английском. – Или вы предпочитаете, чтобы вас называли мистер Паттерсон? Меня зовут полковник Щукин.
– Рад вас приветствовать в моем скромном жилище, полковник, – уж простите, мне очень будет сложно выговорить вашу фамилию, поэтому позвольте называть вас по званию. А я… для моих американских сограждан я, как правило, мистер Паттерсон. Но для вас я, так мне кажется, интереснее под фамилией Бонапарт.
– Именно так. Я надеюсь, что наш общий знакомый Джакопо ввел вас в курс дела.
– Да, полковник. И я очень рад вашему визиту. Хотя, если честно, я знал, что он состоится вскорости, но не ожидал, что это случится так быстро.
– У нас есть кое-какие… возможности, мсье.
– Вы знаете, для корсиканца – а по отцу я корсиканец – законы гостеприимства диктуют, что гостя необходимо сначала накормить, напоить и лишь потом перейти к делу. Надеюсь, вы не откажетесь разделить мой скромный обед?
– Конечно, не откажусь.
– Тогда пожалуйте к столу!
Через полтора часа, когда, после плотного и весьма неплохого обеда, оба собеседника перешли в курительную, Щукин достал из портфеля бутылку и протянул ее Бонапарту. Тот взял ее с поклоном, прочитал этикетку и неожиданно произнес:
– Коньяк «Наполеон»? Никогда про такой не слышал. Равно как и про фирму «Курвуазье».
– Поверьте мне, вам понравится, – улыбнулся Щукин. – А название… Так у них именуется один из их лучших коньяков. И название в полной мере соответствует теме нашего разговора.
– Спасибо, полковник! Давайте тогда сначала выпьем за вашего императора Николая, ведь он, как мне рассказал Джакопо, готов поддержать возвращение члена семьи Бонапарт на французский трон.
– Не просто члена семьи Бонапарт, а вас лично, мсье Бонапарт. За здоровье императора Николая!
Бонапарт отпил от бокала и поклонился Щукину:
– Это лучший коньяк, который я когда-либо пробовал, полковник. Грех его пить залпом, настолько он хорош. Хочется смаковать каждую каплю…
– Рад, что вам понравилось – ведь, по моим сведениям, вы разбираетесь и в коньяках, и в винах. Тогда позвольте провозгласить еще один тост – за здоровье будущего императора Жерома-Наполеона!
И он поднял бокал. Джером неуверенно посмотрел на него, но поднял и свой бокал, и они чокнулись и вновь отпили по глоточку.
– Я полагаю, что вам в общем известно о положении дел во Франции, – сказал полковник. – Но позвольте показать вам еще и это.
И он вручил Бонапарту несколько страниц, отпечатанных неизвестным наследнику Наполеона способом. Тот прочитал их и посмотрел на Щукина.
– Полковник, это примерно то, что я знал и от своих людей. Я полагал, что они, возможно, чересчур приукрашивают действительность. Но ваша сводка не просто подтверждает их рассказы, она показывает, насколько нелюбимым стал Луи-Филипп, насколько людям надоело видеть, как его клевреты разворовывают все, что можно, и что нельзя тоже. Но и то, что любые, даже самые робкие проявления недовольства жестоко подавляются.
– Именно так, мсье Бонапарт. Но одно дело – стихийное бурление недовольных жизнью людей, и другое – хорошо скоординированное и вооруженное выступление после тщательной рекогносцировки поля боя. Мы не можем открыто вас поддержать. Но мы можем предоставить вам оружие, а также информацию о положении вещей в стране. И, если нужно, обучить ваших людей передовым методам войны.
– Я, конечно, буду очень благодарен вам, и то же, я надеюсь, можно будет сказать про большинство французов. Но что за эту помощь хочет Россия?
– Не так уж и много, ваше императорское высочество, – Щукин впервые перешел на официальный титул Джерома среди бонапартистов. – Нам будет достаточно, если Франция станет дружественной России страной. И не буду ходить вокруг да около – нас не устраивает, что теперешняя Франция не только враждебно относится к России, но и слишком дружелюбно к Британии.