– Давай искупаемся. Что-то солнце сегодня сильно палит.
Девушка заулыбалась, взяла за руку казака, и они вместе побежали к расположенной неподалеку речушке…
Майору Мейсону с самого начала не нравилась вся эта экспедиция. Предчувствия, которые редко его обманывали, говорили, нет, просто вопили, что вся эта авантюра закончится плохо для него самого и его людей. Ведь одно дело сражаться с вооруженными индейцами, которые неплохо умели стрелять, лихо скакали на лошадях, а в рукопашной схватке не уступали хорошо обученным драгунам. И совсем другое дело – резать беззащитных женщин и детей, жечь индейские деревни и закрывать глаза на то, что вытворяют его солдаты. Да и не только солдаты – лейтенант Чайвингтон стоил взвода самых отпетых головорезов.
Но как солдат, Мейсон должен был выполнить полученный приказ. На военном совете было решено дать переправиться на другой берег реки эскадронам Чайвингтона и Холлека, а сам майор с резервом и батареей Ханта должен был поддержать атаку кавалерии огнем из шести орудий с высокого берега реки.
Вроде бы все было предусмотрено, но что-то во всем происходящем Мейсону категорически не нравилось. Когда Чайвингтон и Холлек перебрались через реку, майор приказал усилить посты наблюдения, а артиллеристам находиться рядом с пушками. С повозок были сгружены бочонки с порохом, на траве разложены ядра. Именно артиллерии надлежало начать сражение. Но этот тупица Чайвингтон как всегда поспешил и испортил все дело.
Саму деревню его головорезы захватили почти сразу. И вместо того, чтобы выгнать из нее индейцев, они принялись их насиловать и резать. В подзорную трубу майору было трудно что-либо увидеть, но он слышал истошные крики индейских женщин и детей и редкие ружейные выстрелы.
«Этот кретин, надеюсь, догадается оставить в живых хотя бы одного из вождей краснокожих? – подумал Мейсон. – Вряд ли. При виде крови он впадает в неистовство, словно кот, унюхавший валерьянку. Надо будет поговорить с ним еще раз после того, как все кончится. Хотя известно, что у этого недоучки-семинариста есть высокие покровители, и он никого не желает слушать…»
Майор вздохнул, сложил подзорную трубу и приготовился отдать приказ артиллеристам отойти от орудий. Но тут он услышал странный звук, похожий на рев бизона, доносящийся со стороны реки. Он снова раздвинул подзорную трубу и увидел плывущие с большой скоростью небольшие лодки. Но это были не индейские каноэ. Это было…
Мейсон так и не смог понять, что это за летящие по водной глади кораблики, которые не имели ни весел, ни парусов. Однако двигались они весьма шустро. И не только двигались…
Вот человек в странной одежде и круглом шлеме выстрелил в сторону лагеря артиллеристов из невиданного доселе майором оружия. Стрелял он с большого расстояния, но тем не менее пуля достигла своей цели. Артиллерийский сержант, стоявший неподалеку от Мейсона, дико заорал и схватился за живот. Между пальцев его рук на землю хлынула кровь.
А вот другой выстрел наделал еще больших бед. Со страшным грохотом взорвалась бочка с порохом. Вслед за ней стали взрываться и другие бочки. Над головой майора прошелестело в воздухе оторванное от лафета колесо. Артиллеристы в ужасе бежали со своих позиций, которые вскоре превратились в форменный ад. Грохот, пламя, промчавшаяся мимо Мейсона визжащая от боли обожженная лошадь…
Кто-то бросил его на землю. Майор не успел возмутиться – в шагах десяти от него взорвалась бочка с порохом. На спасителя майора – здоровенного артиллериста – упала пылающая головешка, и мундир его загорелся. Здоровяк резво вскочил на ноги и что есть мочи рванул к реке.
Никто и не думал о сопротивлении. Да и попасть в несущуюся по реке лодку, ревевшую, как взбесившийся бык, можно было лишь только при очень большом везении. А вот люди, сидевшие в ней, стреляли на удивление точно. Вокруг майора падали убитые и раненые. Сам же он был цел и даже не ранен.
– Солдаты, сдавайтесь! – раздался с лодки жесткий и, как показалось Мейсону, какой-то нечеловеческий голос. Майору даже почудилось, что он услышал трубный глас одного из архангелов, возвещающих о конце света. – Те, кто сложит оружие, будут жить. Те, кто нет – умрут.
Но сопротивляться никто и не собирался. Солдаты складывали в кучу свои ружья, пистолеты и сабли. По приказу того, кто сидел в чудо-лодке, они спускались к кромке воды и там вставали на колени, сложив руки на затылке.
Майор вздохнул. Предчувствия его не обманули. Бой был проигран вчистую. Надо было спасать свою жизнь. А потом… А потом будет видно. Ведь только мертвые не могут уже ничего изменить в этом мире. А живые – да, те могут.