– У вас будут такие люди. Причем как мои современники, родившиеся и выросшие на Амуре, так и те, кто за сто с лишним лет назад первыми прошел по этой реке, основывая русские поселения.
– Да неужели вы сможете воскресить самого Пояркова или Хабарова?! – изумленно воскликнул Невельской.
– Нет, – улыбнулся Шумилин. – Но одного из соратников Хабарова мы вам дадим. Не буду сейчас рассказывать, как и при каких обстоятельствах он оказался в вашем времени. Скажу только, что человек этот достойный, знающий, готовый повторить то, что не удалось ему сделать в середине семнадцатого века.
– Буду рад с ним познакомиться, – Невельской все еще не мог прийти в себя от изумления. – Надеюсь, что он окажет неоценимую помощь нашей экспедиции.
– Я тоже на это надеюсь. Ну, а вас, Геннадий Иванович, я попрошу ускорить подготовку к походу. Как говорил главный герой в книге одного американского писателя – время не ждет!
Только после боя с американцами Прыгающий Бизон наконец-то нашел время, чтобы подумать и осознать происшедшее. Его отца убили эти нелюди. Его жену – у него, в отличие от многих, была только одна жена, и он ее нежно любил – тоже, но сначала над ними надругались, как и над его дочерями, а младших сыновей поубивали без особых затей, хотя и поглумились над их телами. Хункешни и он сам – вот и все, что осталось от его еще так недавно счастливой семьи.
Впрочем, Хункешни показал себя настоящим воином. Сначала он убил того огромного бизона – и получил новое имя. Потом он же подстрелил этого мерзавца в лейтенантских погонах, загнав ему пулю в живот, когда тот хотел оскопить труп Хеванжечи – так же, как он или его люди поступили с Шагающим Бизоном. И хоть Хеванжеча весьма опрометчиво пригласил бледнолицых выродков на его земли, но все-таки он был вождем, избранным племенем хункпапа, и так поступать с ним было нельзя.
Прыгающий Бизон даже предпочел не заметить, когда его сын сделал то же с еще живым лейтенантом, что тот сделал с его дедом. Ничего, русские пообещали вернуть его хункпапа, точнее, тому, что от них осталось, после того как они его допросят. А осталось от племени мало, очень мало. Три с половиной десятка женщин, хорошо, если полсотни детей и более ста пятидесяти мужчин, вернувшихся с охоты через час после того, как русские разгромили этих койотов в человечьем обличье. Впрочем, даже койоты так себя не ведут.
Но горевать времени не было – нужно было любой ценой сохранить племя. И Прыгающий Бизон созвал совет – не только из мужчин, но и из женщин. Конечно, на нем присутствовали не все – русские целители поставили огромные типи, именуемые ими шатрами, где они помогали выжить всем тем, кто нуждался в их помощи. Но почти все мужчины и дюжина женщин собрались на сход.
И первой заговорила старая мудрая Рыжая Лисица. Она только что вернулась из Черных холмов, где собирала целебные травы, и отсутствовала во время подлого нападения врагов. И то, что она сказала в начале, почти полностью повторяло его собственные мысли:
– Мои соплеменники, мы видим, что Таояте Дута был прав, а Хеванжеча – пусть он действовал из самых лучших побуждений – нет. Когда его выбирали, я сказала мужу, который пребывает ныне в стране счастливой охоты, что Хеванжеча не будет хорошим вождем нашего племени. И пусть я старая и глупая женщина, но я считаю, нужно обязательно принять покровительство тех, кто спас хоть кого-то из нас. Но сначала нам нужно выбрать вождя.
Она помедлила, потом сказала:
– Вождя выбирают мужчины. Но я не вижу никого другого, способного сохранить наше племя, кроме Прыгающего Бизона.
– Но, Лисица, ведь есть же люди и постарше, и мудрее меня, – возразил Прыгающий Бизон.
– Постарше – да. А мудрее… Я тогда еще сказала, что нужно было выбирать тебя. Увы, меня не послушали.
Как ни странно, все, кто заговорил на племенном кругу, согласились с Лисицей, и Татанка Псиче – Прыгающий Бизон – стал новым верховным вождем хункпапа. Точнее, той горсточки людей, что от них осталась.
Как русские и обещали, к вечеру они выдали индейцам этого лейтенанта и других из его отряда. Другого лейтенанта и его людей, а также артиллеристов и самого главного, они отказались выдавать – те никого не насиловали и не убивали (хотя, если бы артиллерия успела открыть огонь, было бы еще больше жертв). И Прыгающий Бизон, подумав, согласился с русскими.
А преступников отдали женщинам племени. Их истошные вопли звучали до позднего вечера, когда высокие костры заполыхали под шестами, к которым было привязано то, что оставалось от этих людей. Прыгающий Бизон не любил такого вида зрелищ, и он очень был рад, что его в это время пригласил главный русский для серьезного разговора.