Достаточно удачно складывались дела в Русской Америке. И на Аляске, и в Калифорнии позиции Российской империи были прочны. С Мексикой в самый последний момент удалось все же заключить выгодный для нее, да и для России, договор. В нем говорилось о праве Российской империи купить или взять в аренду часть тихоокеанского побережья Мексики. За это император Николай пообещал оказать по просьбе правительства Мексиканской республики любую помощь, в том числе и военную, в случае попытки некоей третьей державы покуситься на целостность Мексики. Для президента Гаррисона известие о заключении подобного договора стало холодным душем. К тому же значительные по площади индейские территории по решению совета проживающих там племен попросили у русского царя защиты и покровительства. Полная их интеграция в состав Российской империи еще не произошла, но многое для того, чтобы это случилось, уже сделано.
Главную же свою задачу Шумилин видел в организации Амурской экспедиции генерал-губернатора Восточной Сибири Николая Муравьева. Авангардом этой экспедиции должен стать отряд Геннадия Невельского.
С горечью Шумилин вспоминал, какой вред нанес русскому движению на восток уволенный императором Николаем I канцлер Карл Нессельроде. Он послушно исполнял волю австрийцев, ставленником которых, собственно, и был, повторяя, как попугай: «Излишняя активность России на Дальнем Востоке лишь отвлекает ее от дел европейских».
А вот другой немец, правда, в отличие от Нессельроде, родившийся в Санкт-Петербурге, Александр Миддендорф, своими глазами увидевший богатства Сибири, писал: «Мы постоянно вращались в той чрезвычайно любопытной полосе земли, где лицом к лицу встречаются соболь и тигр, где южная кошка отбивает от рыси северного оленя, где соперница ее – росомаха – на одном и том же участке истребляет кабана, оленя, лося и косулю, где медведь насыщается то европейской морошкой, то кедровыми орехами, где соболь еще вчера гонялся за тетеревами и куропатками, доходящими до запада Европы, сегодня – за ближайшими родственниками тетерки Восточной Америки, а завтра крадется за чисто сибирской кабаргой».
Исследуя документы и географические карты, Миддендорф пришел к выводу, что «Амур есть единственная значительная водная артерия, ведущая к океану, единственный путь, который природа дала со всех сторон Сибири».
Вот эта «единственная значительная водная артерия» и должна быть закреплена за Россией. И сделают это капитан-лейтенант Геннадий Невельской и казачий сотник Онуфрий Степанов. Первый – человек из XIX века, второй – из XVII века.
Шумилин хмыкнул. Года полтора-два назад ему бы и в голову не пришло такое. А теперь он и его друзья считают все происходящее само собой разумеющимся.
Александр встал из-за стола и потер занывшую поясницу.
Эх, скинуть бы годочков пятнадцать! Тогда и он сам отправился бы в поход. Но годы берут свое. Да и есть молодые, амбициозные и более толковые, чем он, молодые люди. Вот они пусть покажут, на что годятся. А мы будем болеть за них!
Эпилог
А тем временем все шло своим чередом в мирах, которые находились на расстоянии более ста пятидесяти лет друг от друга…
Экспедиция Невельского через портал была переброшена к месту слияния Шилки и Аргуни. Помимо судна на воздушной подушке «Ирбис», на котором размещался штаб экспедиции, вниз по течению Амура отправились два колесных парохода, построенные в Петербурге. На них хранилось имущество экспедиции и запас горючего для «Ирбиса». Помимо всего прочего, на пароходах могли быть установлены две установке ЗСУ-23–2 для самообороны и пулеметы. Невельскому было запрещено вступать в бой с китайцами и местным населением. Члены экспедиции были неплохо вооружены и экипированы, но император и Александр Шумилин надеялись, что путешествие по Амуру пройдет без эксцессов.
– Не забывайте, что сам проход кораблей до устья Амура – это не самая главная задача вашей экспедиции, – напутствовал Шумилин Невельского. – Мало вкопать столбы на новой границе, надо суметь убедить своих соседей в праве определять эти самые границы. Китай сейчас беззастенчиво грабят все кто хочет, и мы ни в коем случае не должны быть похожими на европейских грабителей.
Примерно то же самое сказал и император Николай, прибывший в Шлиссельбург, где должен был быть открыт портал, через который люди пройдут к пристани, на которой их уже ждут транспортные суда. Чуть позже, недели через две, за ними вдогонку вниз по реке отправятся буксиры и баржи со сплавляемыми будущими жителями нового края. Закладкой новых городов и поселков займется Николай Николаевич Муравьев. Именно он больше всех в России ратовал за освоение земель Приамурья. Теперь ему предоставлена возможность воплотить свои мечты в жизнь.