Всё было на своих местах: свет, улыбки, это ощущение лёгкости. Жизнь — это удивительный подарок, и я собиралась насладиться каждой секундой этой поездки, окруженная теплом и этой уютной, предсказуемой радостью.
— Хлоя, садись со мной! Я занял место у окна, — Марк замахал мне рукой из открытой двери автобуса.
— И со мной! У меня есть плейлист для дороги, — тут же отозвался Том, перехватывая мой взгляд.
Я лишь весело рассмеялась, покачивая головой.
— Мальчики, не ссорьтесь, я сяду с Касси, иначе она весь путь просидит с таким видом, будто нас везут на эшафот.
Я обернулась к подруге. Касси стояла чуть поодаль, полностью облаченная в черное, несмотря на жару. Скрестив руки на груди и нацепив массивные темные очки, она выглядела как туча, зависшая над цветущим лугом. Группа первокурсников, собиравшаяся было подойти к нам, при виде её каменного лица предпочла бочком проскользнуть мимо.
— Брось, Кас, будет весело! — я подхватила её под локоть, увлекая в салон. — Галерея, современное искусство, новые лица... Разве не здорово?
— Здорово — это провести субботу в кровати, а не в консервной банке с кучей восторженных идиотов, — проворчала она, но послушно пошла за мной.
Когда мы зашли внутрь, в автобусе сразу стало тише, а потом по рядам прокатился шепот. Я шла по проходу, кивая каждому, одаряя однокурсников мягкими, сияющими улыбками.
Касси шла следом, и стоило кому-то слишком задержать на нас взгляд, она одаривала бедолагу таким тяжелым, мрачным взором, что тот тут же утыкался в телефон.
Мы устроились на заднем сиденье.
— Ты сегодня просто светишься, — Касси скептически посмотрела на меня из-под очков, когда автобус тронулся. — Аж глаза режет.
— Просто хорошее настроение, — я безмятежно улыбнулась, глядя в окно на проплывающие мимо деревья. — Я решила, что сегодняшний день будет идеальным. Никаких проблем, никаких странных мыслей. Только мы, искусство и этот солнечный свет.
Я чувствовала себя легко. Мне нравилось, как парни оборачиваются через спинки сидений, чтобы вставить какую-то шутку и услышать мой смех. Мне нравилось быть здесь, в окружении этих понятных, добрых людей. Всё было именно так, как и должно быть.
Я стояла в холле галереи, потягивая ледяное шампанское и ведя пустую беседу с каким-то искусствоведом. Свет падал мягко, музыка была приглушенной — идеальный, стерильный мир.
И вдруг по затылку прошел тот самый холод.
Воздух вокруг словно стал гуще. Я почувствовала это раньше, чем увидела: время начало замедляться, вырывая меня из общего ритма. Я медленно обернулась, и мое сердце пропустило удар.
Лео.
Он стоял у входа, прислонившись к мраморной колонне, и выглядел так, будто сам дьявол зашел на огонек и ему здесь смертельно скучно. На нем была простая черная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, а пальцы лениво теребили зажигалку. Его мимика была в движении: он то опасно хмурился, глядя на очередную картину, то вдруг вскидывал брови в своем излюбленном жесте высокомерного удивления.
Он почувствовал мой взгляд. Медленно, с той самой заторможенной грацией зверя, он повернул голову. На его лице медленно, миллиметр за миллиметром, расцвела та самая кривая ухмылка.
Он не сдвинулся с места, но я кожей почувствовала, как он снова сокращает дистанцию, просто глядя на меня. Он поднял руку, небрежно поправляя упавшие на лоб волосы, и его взгляд замер на моих губах. На мгновение мне показалось, что я снова слышу его голос — тот самый, с надтреснутой хрипотцой, называющий меня «вкусной девочкой».
Лео коротко, почти незаметно кивнул мне и облизал губы, в точности повторяя тот дикий жест из отеля. В его глазах полыхнула такая неприкрытая насмешка, что мое шампанское едва не выплеснулось из бокала.
Весь мой «контроль» рассыпался в пыль. Он не собирался быть забытым. Он пришел за реваншем.
Я резко развернулась и почти бегом бросилась к запасному выходу. Плевать на приличия, плевать на платье. Я выскочила на террасу, а оттуда — в темный, залитый дождем сад. Я бежала, пока легкие не начало жечь, а паника не заполнила всё сознание.