Он не бежал за мной. Он просто был здесь, впереди, словно пространство для него не имело значения. Лео стоял в паре шагов, прислонившись к дереву. Его черные волосы намокли и прилипли ко лбу, а глаза в темноте сада больше не были черными. Они горели расплавленным, хищным золотом.
— Куда-то спешишь, вкусная девочка? — его голос прозвучал так вкрадчиво и низко, что завибрировал у меня в позвоночнике.
Я попыталась метнуться в сторону, но он среагировал со скоростью, недоступной человеку. В одно мгновение его рука, пахнущая дождем и табаком, перехватила мою талию, а другая намертво вцепилась в мои волосы, заставляя закинуть голову.
— Пусти! — выдохнула я, но он лишь криво ухмыльнулся, опасно хмурясь и рассматривая мой страх.
Его лицо было в движении: брови взлетели в притворном восторге от моей попытки к бегству. Он наклонился, его губы коснулись моей шеи, и я почувствовала оскал. В следующее мгновение он сделал нечто безумное — резко, властно впился зубами в кожу у самого изгиба плеча. Я вскрикнула, но он не разжал челюсти, пока не оставил глубокую, жгучую метку.
Отстранившись на миллиметр, он облизал след своего укуса, глядя мне прямо в глаза золотым, нечеловеческим взглядом.
— Беги дальше, — прохрипел он, и в его голосе слышалось торжество зверя. — Мне нравится ловить тебя. Это делает финал... интереснее.
Он резко разжал руки, и я едва не упала на колени в грязь. Лео выпрямился, небрежно поправил волосы и, не оборачиваясь, пошел вглубь тумана своей заторможенной, ленивой походкой. А я осталась стоять в темноте, чувствуя, как метка на шее пульсирует в такт его уходящим шагам.
Утром следующего дня серый рассвет едва пробивался сквозь высокие окна университета. Я шла по бесконечным коридорам, и каждый мой шаг казался чужим. Вчерашний дождь оставил на улице стойкий запах сырости, который теперь пропитал и стены, и воздух. Я держала в руках конспекты, но взгляд блуждал мимо, не цепляясь ни за что.
Вокруг меня текли студенческие реки. Смех, обрывки фраз, стук каблуков — всё это было лишь фоновым шумом, который не проникал сквозь невидимую пленку, окутывавшую меня. Я видела лица: веселые, сосредоточенные, уставшие. Но они были размыты, как фигуры на старой фотографии. Никто не смотрел на меня. Никто не замечал. Я была прозрачной.
Я остановилась у расписания. Цифры и буквы сливались в одно тусклое пятно. Внутри меня не было ни эмоций, ни мыслей. Только пустота. Серая, звенящая пустота, которая, казалось, теперь стала частью моей ауры. Я прижимала к груди учебники, но чувствовала их вес так же слабо, как и собственное сердцебиение.
Я опустила взгляд на свои руки — бледные, тонкие пальцы. Почему-то именно в этот момент я вспомнила его прикосновение. Его хриплый голос, его кривая ухмылка. И тот укус, который я так тщательно скрывала под высоким воротником.
Я подняла голову. В отражении окна я увидела свое лицо: безразличное, отстраненное, как у манекена. Глаза казались слишком большими, слишком пустыми.
Я медленно шла вдоль стены, чувствуя, как холодный кафель пола отдает в подошвы ботинок. Гул голосов в холле нарастал, превращаясь в неразборчивое гудение, от которого закладывало уши. Впереди, у окна, я увидела знакомую компанию — ребят с моего курса. Они смеялись, что-то бурно обсуждая, и их яркие жесты казались мне кадрами из чужого, цветного кино.
Я подошла ближе. Мои шаги были бесшумными. Остановившись рядом, я почувствовала, как горло сковал спазм. Я хотела что-то сказать, поздороваться, но слова застряли где-то внутри, превратившись в сухой ком.
Дрожащей рукой я потянулась вперед и едва ощутимо, кончиками пальцев, дернула одну из девушек за рукав свитера. Мягкая шерсть под пальцами была реальной, но ответной реакции не последовало. Она даже не обернулась, продолжая увлеченно рассказывать какую-то историю, размахивая руками.
Я дернула чуть сильнее, надеясь поймать хотя бы мимолетный взгляд. Но они просто расступились, пропуская кого-то другого в свой круг, и я оказалась вытеснена за пределы их тепла. Для них меня не существовало. Я была просто тенью на стене, случайным сквозняком.
Рука бессильно опустилась.
Я отошла на несколько шагов назад и замерла, глядя прямо перед собой. Шум толпы начал отдаляться, становясь глухим, как под водой. Я перестала фокусировать зрение на лицах и стенах. Мой взгляд провалился в пространство, зацепившись за серую пустоту между пылинками, танцующими в тусклом свете из окна.