Его плечи, широкие и мощные, перекатывались под кожей, когда он водил камнем по лезвию. Вж-жик. Вж-жик. Этот звук был ритмичным, гипнотическим, заставляющим мое сердце биться в такт. Лео поднял голову, и его золотые глаза медленно, неторопливо скользнули по мне, задерживаясь на каждом изгибе моего тела, словно он раздевал меня одним лишь взглядом. В этом движении было обещание не только боли, но и извращенного, темного наслаждения, которое он намеревался подарить.
— Как хорошо, что ты пришла, — он подошел вплотную, обдавая меня жаром своего тела. Он провел плоской стороной холодного лезвия по моей щеке, спускаясь к шее, к тому самому шраму. — Я как раз никак не мог решить...
Он внезапно развернулся к Джею, приставив кончик ножа к его горлу. Джею судорожно дернулся. Лео обернулся ко мне, и в его глазах полыхнуло истинное безумие.
— Как лучше его убить, Хлоя? — прошептал он с нежностью маньяка. — Перерезать горло быстро, чтобы он не успел понять, за что умирает? Или... — он вогнал нож в деревянную спинку стула прямо над плечом Джея, — ...сделать это медленно, чтобы ты успела запомнить каждое мгновение, когда его «обычный» свет гаснет в моих руках?
Он снова облизал губы, не сводя с меня жадного взгляда. — Посоветуй мне. Ты же теперь у нас эксперт по «добрым людям».
Лео замер всего в шаге от меня, и я почувствовала, как от его разгоряченного тела исходит сухой, почти обжигающий жар. Он медленно, с каким-то неестественным, тягучим изяществом наклонил голову набок, и я услышала отчетливый, сухой хруст позвонков. Это движение шеи было не человеческим — так хищник подстраивает угол атаки, изучая свою жертву перед броском. Его кадык медленно дернулся, когда он сглотнул, и на его шее натянулись тугие канаты мышц.
Его руки заслуживали отдельного внимания. Длинные, жилистые пальцы с выступающими костяшками не просто держали нож — они перекатывали его, как дорогую игрушку, заставляя лезвие танцевать между фалангами с невероятной скоростью. А затем он замер.
Его взгляд — тяжелый, затуманенный золотой дымкой — впился в мои губы. Лео медленно, до крови прикусил свою нижнюю губу, и его ухмылка стала еще более хищной и порочной. Этот жест был настолько откровенным и дерзким, что у меня перехватило дыхание. Он словно пробовал на вкус саму идею насилия, которое собирался совершить.
Он поднял свободную руку и, не сводя с меня глаз, медленно провел большим пальцем по собственной шее, прямо по сонной артерии, а затем резко, рваным движением зачесал мокрые от пота волосы назад. Его локти широко разошлись, демонстрируя идеальный рельеф спины и груди, и в этом движении было столько животной, доминирующей уверенности, что воздух в помещении, казалось, стал густым и вязким.
— Ну же, Хлоя, — прохрипел он, и я увидела, как его зрачки расширились, почти полностью поглощая золото. — Скажи мне, что ты хочешь увидеть больше: как я ломаю его... или как я наконец ломаю тебя?
Он снова прикусил губу, на этот раз чуть растягивая её в улыбке, и в этом жесте было столько дикого, сексуального безумия, что я поняла: он не просто ждет моего ответа. Он наслаждается тем, как его присутствие выжигает во мне всё человеческое
Слова Лео, его взгляд, его движения — всё это стало последней каплей. Воздух в лёгких закончился, колени подкосились. Джей, привязанный к стулу, его искажённое ужасом лицо, его мольба в глазах — всё это слилось в одну невыносимую, давящую картину. Слишком много. Это было слишком.
Звук точильного камня, запах озона, горящий взгляд Лео, его безумная ухмылка — всё это закружилось в водовороте, а затем резко оборвалось. Мир перед глазами почернел, превратившись в вязкую, липкую тьму.
Я падала. Чувствовала, как моё тело безвольно рушится на холодный бетон, но сознание уже не принадлежало мне. Я проваливалась в глубокий, чёрный колодец ужаса.
Но даже там, в кромешной тьме, он нашел меня.
Внутри моей головы забрезжил тусклый свет, выхватывая из темноты его силуэт. Лео стоял надо мной. Он наклонился, и я видела только его глаза — два горящих золотых угля в беспросветной черноте. Его губы растянулись в широкой, медленной ухмылке, которая отзеркаливалась от стен моего подсознания.
Его голос. Теперь он звучал не снаружи, а прямо в моей голове — хриплый, маслянистый, наполненный зловещим весельем.