— Он в лечебнице под седативными препаратами! — кричала Кассандра, ворвавшись в комнату. — У него нет доступа к почте! Кто это приносит?!
Я посмотрела в окно. На заборе, прямо там, где стоял Лео в то утро, сидел черный ворон. Он смотрел на меня своими немигающими глазами, а затем резко дернул головой набок, почти точь-в-точь как Лео.
Я поняла: для него не существует стен. Его безумие было настолько сильным, что оно просачивалось сквозь решетки, подкупало санитаров и заставляло птиц замирать. Он не просто присылал подарки. Он методично, день за днем, выкачивал остатки здравого смысла из Джея и наполнял мою голову собой.
— Он не придет за мной, — прошептала я, сжимая в руке холодный нефрит. — Он ждет, когда я приду за ним.
Дни тянулись, как густая смола. Джей почти перестал выходить из своей комнаты, вздрагивая от каждого шороха веток за окном. Но настоящим кошмаром стали подарки.
В очередной посылке не было записок. Там лежала грубая, сплетенная из жесткой шерсти фигурка волка с глазами из янтаря, которые горели тем же невыносимым золотом, что и взгляд Лео. Но самое жуткое было не это. Фигурка была перепачкана настоящей землей и пахла хвоей, диким зверем и свежей кровью.
— Это не может быть он, — шептала Кассандра, глядя на подарок с суеверным ужасом. — Я звонила в «Блэквуд». Он в изоляторе. На нем смирительная рубашка. Он под двойной дозой психотропов. Он спит круглые сутки!
Я промолчала, проводя пальцами по янтарным глазам волка. Кассандра не понимала. Лео мог спать в своей камере, его тело могло быть сковано ремнями, но его дух... его волчья суть была здесь. Она бродила вокруг дома Алана, царапала когтями обшивку и выла в моих снах.
Той ночью я не выдержала. Пока Джей забылся тяжелым сном под таблетками, я вышла на террасу. Лес вокруг дома казался живым существом, которое дышало в унисон со мной.
Внезапно из темноты вышли они. Два огромных лесных волка. Они не рычали, не скалились. Они просто остановились у края света, их глаза светились золотом. А затем, один из них — вожак с глубоким шрамом на морде — медленно, с той самой хищной грацией подошел к крыльцу.
Он наклонил голову набок, глядя на меня в упор. В его взгляде не было животной тупости. Там было осознание. Было торжество.
Волк медленно поднял лапу, обнажая когти, и провел ими по дереву перил, оставляя глубокие борозды — такие же, какие оставил Лео в подвале на моем сознании. А потом зверь сделал то, от чего у меня остановилось сердце: он прикусил свою губу, обнажая острый клык, и по его морде потекла капля темной крови.
— Лео... — выдохнула я, вцепляясь в перила.
Волк издал низкий, гортанный звук, похожий на смешок, и резко обернулся в сторону комнаты, где спал Джей. В этом движении было столько угрозы, столько обещания скорой расправы, что я поняла:
«Блэквуд» — это декорация. Волк вышел на охоту, и стены больницы для него не более чем прозрачный туман.
Он посмотрел на меня в последний раз, его зрачки расширились, заполняя всё золото глаз тьмой, и он бесшумно растворился в тенях леса.
Утром на подушке Джея я нашла один-единственный черный волчий волос. Это было последнее предупреждение. Волк вернулся за своей парой, и он не остановится, пока не выгрызет из её жизни всё, что мешает ей принадлежать ему.
Вечер в доме Алана был необычайно тихим. Джей сидел в кресле, тупо глядя в одну точку — он наконец начал верить, что стены и таблетки надежны. Алан о чем-то спорил с Кассандрой на кухне.
Внезапно воздух в доме завибрировал. Это был не звук, а физическое давление, от которого заложило уши.
БА-БАХ!
Оглушительный взрыв разнес фасадную стену гостиной в щепки. Дом содрогнулся, посыпалась штукатурка, полыхнуло рыжее пламя. Комната мгновенно заполнилась едким серым дымом и бетонной пылью, в которой ничего не было видно.
Джей вскрикнул, падая с кресла, я прикрыла лицо руками, кашляя от гари. И в этой густой, медленно оседающей пыли появилась она.
Сначала это был лишь темный силуэт. Высокий, широкоплечий, неестественно спокойный на фоне хаоса. Тень двигалась плавно, с той самой волчьей грацией. За спиной тени, как из преисподней, возникли фигуры в черной тактической экипировке, с оружием и в масках, на которых был изображен оскал волка.
— Взять их, — раздался голос, от которого у меня подкосились ноги. Это был голос Лео, но он звучал не как голос пациента, а как приказ генерала.