Он резко перестал смеяться и подался вперед. Его лицо на мигающем мониторе выглядело как маска демона. Он медленно наклонил голову, любуясь моим разрушительным порывом.
— Ты думаешь, ты разбила камеры? — он ухмыльнулся, и я увидела, как он снова впился зубами в свою окровавленную губу, смакуя вкус металла. — Ты просто разбила зеркала, которые показывали твою слабость. Посмотри на свои руки, Хлоя. Они в крови. Моей и твоей. Мы наконец-то стали одним целым.
Он поднялся с кресла, и его тень на экране выросла до гигантских размеров.
— Иди ко мне, — прошептал он с такой неистовой харизмой, что у меня подкосились ноги. — Или я прикажу им начать с Джея прямо сейчас. Десять секунд истекли, бабочка. Но за то, что ты показала мне свои клыки... я подарю тебе еще одну минуту. Беги обратно, пока я не передумал.
Я выронила стул. Металл со звоном ударился о бетон. Я поняла: он не злился на разбитые мониторы. Он праздновал их разрушение, потому что для него это было признаком того, что «добрая Хлоя» умерла, уступив место тому существу, которое он так долго взращивал.
14 глава
Хлоя бежала по коридорам, задыхаясь собственной ярости. Лео, словно в извращенной игре, не отдавал приказ схватить её сразу — он позволял ей чувствовать иллюзию свободы, наслаждаясь её метаниями.
Впереди забрезжил свет, непохожий на мертвенные лампы бункера. Это был выход на технический уровень, скрытый за массивной гермодверью. Хлоя прижалась к холодному бетону, заглядывая в узкую щель. Там, на залитой дождем бетонной площадке, стоял пожилой мужчина в дорогом пальто, чья осанка и жесткий профиль до боли напоминали Лео. Это был его отец.
Он стоял перед двумя вооруженными охранниками, и его голос, властный и сухой, доносился до Хлои:
— Скажите этому щенку, что мой запас терпения иссяк, — цедил старик. — Пусть прекращает этот цирк с бункером и своей «империей». Если он не свернет эту самодеятельность и не вернется к семейным делам, я сотру это место в порошок вместе с ним. У него будут проблемы, которые он не решит своей харизмой.
Сердце Хлои забилось в горле. Помощь! Настоящая, влиятельная сила, способная остановить этот кошмар. Она уже вдохнула воздух, чтобы закричать, чтобы выбежать под холодный дождь и упасть в ноги этому человеку...
Но в следующую секунду мир исчез.
Чья-то ледяная ладонь с силой захлопнула ей рот, вжимая голову в бетон. Сзади прижалось тяжелое, горячее тело. Запах озона и крови заполнил всё пространство.
— Тссс... — прохрипел Лео ей прямо в ухо.
Его голос больше не был игривым. В нем вибрировала глухая, опасная ярость. Он смотрел на спину своего отца через плечо Хлои, и его золотые глаза потемнели, став почти черными. Игры кончились. Чужое вмешательство, крики отца о «проблемах» — всё это вызвало у него резкую вспышку раздражения, которую он больше не собирался сдерживать.
— Ты всё еще надеешься на спасение? — прошипел он, больно кусая её за мочку уха. — Ты думаешь, этот старик — твой герой? Он такая же пустота, как и я, только трусливая.
Он резко развернул её к себе и, не давая опомниться, потащил назад вглубь бункера. Его хватка была железной, он буквально волок её по полу, игнорируя попытки вырваться.
Когда дверь апартаментов захлопнулась с тяжелым лязгом, Лео швырнул её на ковер. Он сорвал с себя рубашку, и его тело, покрытое шрамами, казалось воплощением чистой, первобытной силы. Он тяжело дышал, его медленная, ломаная ухмылка превратилась в оскал.
Он подошел к ней, возвышаясь как скала.
— Ты утомила меня своей беготней, бабочка, — он схватил её за волосы, заставляя поднять голову. В его руках блеснул нож, которым он лениво провел по её скуле. — Ты хотела помощи? Ты хотела внимания? Ты его получишь. Всю мою ярость, всю мою любовь.
Лео возвышался над ней, как темное изваяние. В этой стерильной тишине апартаментов, защищенных метрами бетона от гнева его отца и криков Джея, он окончательно сбросил маску человека. Его харизма теперь не искрилась — она давила, тяжелая и липкая, как нефть.
Он стоял, широко расставив ноги, и смотрел на меня сверху вниз. Его рука, все еще сжимавшая его собственные волосы на затылке, заставляла его лицо выглядеть натянутым, почти маскообразным.
— Ты искала защиты у того старика? — тихо, с леденящим спокойствием спросил он. — Ты думала, что в этом мире есть кто-то, кроме меня, кто имеет на тебя право?