Я была так увлечена своей попыткой развеселить подругу, что не сразу почувствовала, как атмосфера в кафе начала меняться. Моя «защитная аура» из добра и света вдруг наткнулась на что-то плотное, тяжелое и абсолютно темное.
В дальнем углу, в тени, куда почти не проникало солнце, сидел человек. Он не ел, не пил и не смотрел в окно. Перед ним лежала газета, но его взгляд был направлен прямо на нас. Точнее — на меня.
Это был взгляд не поклонника, не случайного прохожего и даже не строгого профессора. Это был взгляд хищника, который лениво наблюдает за бабочкой, залетевшей в его логово. Спокойный, изучающий и бесконечно глубокий.
Я на секунду сбилась с мысли, и мой смех затих. По спине пробежал мерзкий холодок. В уютном кафе, где пахло булочками, этот человек казался лишним, чем-то неправильным. Всё моё природное очарование, которое всегда безотказно работало на любого встречного, в этот раз словно наткнулось на глухую стену.
Этот мужчина не просто не поддался — он будто вообще не почувствовал того "света", который я обычно излучала.
Его аура была не просто холодной — она была... другой. Но прежде чем я успела об этом всерьез задуматься, Касси постучала пальцами по столу, возвращая мое внимание.
— Хлоя? — Касси мгновенно напряглась, заметив, как я вдруг замолчала. Она быстро проследила за моим взглядом в угол кафе, но мужчина уже снова опустил глаза в газету, и Касси, кажется, не успела почувствовать ту «ледяную стену», о которую я только что ударилась.
Она перевела взгляд на меня и, решив, что я просто впала в глубокие раздумья, вдруг сказала:
— Кстати, в «Одеоне» сегодня премьера того ужастика, про который я говорила. Ну, там, где группа студентов застревает в заброшенном психиатрическом отделении. Пойдем?
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Ужасы? Я до смерти боялась даже резких теней в коридоре, а вид крови на экране заставлял меня закрывать глаза и прятаться за плечо соседа. Мой идеальный мир был полон цветов и солнечного света, и в нем совсем не было места для монстров.
Но я посмотрела на Касси. Она выглядела такой оживленной — насколько это вообще было возможно для неё. Я знала, что ей нравятся такие мрачные вещи, и она, наверное, надеялась, что я разделю с ней этот вечер.
— О... ужастик? — я выдавила из себя самую милую улыбку, хотя мои пальцы нервно затеребили край кружевной салфетки. — Звучит... очень захватывающе, Касси! Наверное, там будет много спецэффектов, да?
— Наверное, — Касси прищурилась, изучая моё лицо. — Ты же не боишься?
— Я? Боюсь? — я рассмеялась чуть громче и выше, чем обычно, и снова невольно бросила быстрый взгляд в сторону того странного мужчины в углу. — Глупости какие! Конечно, пойдем. Мне даже... полезно иногда немного встряхнуться.
— Отлично, тогда я беру билеты на вечерний сеанс, — Касси уткнулась в телефон, её пальцы быстро забегали по экрану. — Постарайся не закрывать глаза на самых интересных моментах.
— Я буду очень стараться, — пообещала я, нервно улыбаясь.
Мысль о психиатрической больнице на экране меня пугала, но я быстро переключилась. У меня был свой способ восстановить душевное равновесие.
Мы допили кофе и направились обратно в университет. Как только мы переступили порог холла, я почувствовала, как моя аура начала вибрировать. Тот неприятный холодок, который оставил после себя странный мужчина в кафе, стал быстро исчезать, сменяясь привычным теплом.
— Хлоя! Опять ты с этими тяжелыми книгами? Дай я помогу, — тут же подлетел ко мне Томас, один из старшекурсников.
Я мягко улыбнулась ему, позволяя забрать у меня сумку.
— Ой, Томас, ты такой внимательный. Спасибо большое, мне и правда было тяжеловато.
Я знала, что сумка легкая, но мне нужно было это взаимодействие. Я чувствовала, как его восхищение — чистое, искреннее — перетекает ко мне, наполняя меня силой. Моя Искра была похожа на костер: если в него не подбрасывать дрова в виде чужого внимания, он начинал затухать, оставляя меня опустошенной. Мне жизненно необходимо было чувствовать, как окружающие тянутся ко мне, как их эмоции поддерживают мой внутренний свет. Без этого постоянного подтверждения своей значимости я начинала ощущать пугающую пустоту.
— И мне помоги, если не сложно, — добавила я еще одному парню, который как раз проходил мимо, и попросила его сбегать в библиотеку за списком литературы для меня.
— Конечно, Хлоя! Всё что угодно!
Я шла по коридору, окруженная своей маленькой «свитой». Кто-то открывал предо мной двери, кто-то бежал за кофе, кто-то просто старался идти рядом, чтобы поймать мой взгляд. Касси шла чуть поодаль, молча наблюдая за этим зрелищем. Она знала, что сейчас я «восстанавливаюсь». Каждая улыбка, каждый восторженный вздох студентов подпитывали меня, делая кожу сияющей, а глаза — еще ярче.
К началу лекции я уже совсем забыла о странном незнакомце. Я снова была собой — золотой девочкой, центром вселенной, которую все любят.
— Ты как будто расцветаешь, только когда на тебя смотрят, — негромко заметила Касси, когда мы наконец сели за парту, а парни еще несколько минут оглядывались на нас, прежде чем успокоиться. — Тебе нужно, чтобы мир постоянно крутился вокруг тебя, иначе ты просто... гаснешь?
— Ну зачем ты так? — я открыла тетрадь и вывела на полях аккуратный цветочек. — Я просто делюсь с ними радостью. Им приятно быть полезными, а мне... мне просто важно чувствовать, что я нужна. Что меня любят.
Я искренне в это верила. Игнорируя тот факт, что без этого «поклонения» я начинаю чувствовать себя странно слабой и беззащитной.
Вечер в кинотеатре был настоящим испытанием. В зале было темно, пахло пережаренным попкорном, а из колонок то и дело доносились резкие, скрежещущие звуки. Я сидела, вжавшись в кресло, и старалась смотреть на свои коленки, а не на экран, где героиня медленно шла по темному коридору заброшенной больницы.
Касси сидела рядом абсолютно неподвижно. Но вдруг она резко, словно от толчка, выпрямилась. Её взгляд остекленел, она на секунду замерла, прислушиваясь к чему-то, чего я не слышала, а потом просто встала.
— Касси? Ты куда? — прошептала я, хватая её за локоть.
Она ничего не ответила. Просто вырвала руку и быстро, почти бегом, направилась к выходу, задевая коленки сидящих в ряду людей. Она выглядела так, будто её кто-то позвал или будто она внезапно вспомнила о чем-то ужасном.
Я подождала пару секунд, надеясь, что она просто пошла в дамскую комнату, но паника накрыла меня. Оставить меня одну в этом тёмном зале с монстрами на экране? Нет, ни за что.
Я вскочила и бросилась за ней. В коридоре кинотеатра было полумрачно. Я бежала, не глядя под ноги, и на полном ходу врезалась в парня, который шел навстречу с огромным стаканом воды и подносом.
— Черт возьми! Ты что, ослепла?! — яростно выкрикнул он.
Ледяная вода окатила мое платье, а парень, которого я едва не сбила, стоял весь в брызгах, сжимая кулаки. Он явно собирался высказать мне всё, что думает, и его лицо было багровым от злости.
— Простите... я не хотела, я просто подругу потеряла... — я подняла на него глаза, полные слез и искреннего испуга.
Моя аура сработала мгновенно, как инстинкт самосохранения. Стоило ему поймать мой взгляд, как его гнев буквально испарился.
Челюсть парня слегка отвисла, ярость в глазах сменилась каким-то глупым, виноватым восторгом.
— Ой... я... — он вдруг засуетился, вытирая руки о джинсы. — Простите! Это я виноват, шел как танк, под ноги не смотрел! Боже, я вас всю облил... Вы не ушиблись? Простите меня, пожалуйста!
Он тут же бросился поднимать мою упавшую сумочку, попутно пытаясь салфеткой промокнуть воду на моем плече, хотя сам был мокрый насквозь.
— Всё хорошо, правда, — я слабо улыбнулась ему, чувствуя, как его внезапное обожание возвращает мне уверенность.
— Нет-нет, давайте я вам помогу! Может, сходить за администратором? Или... или новую воду купить? — он заглядывал мне в глаза с такой преданностью, будто я была центром его мира.
Но я уже не слушала. Мой взгляд метнулся дальше, к стеклянным дверям выхода на улицу. Касси уже была там. Она стояла на тротуаре, а перед ней, в свете уличного фонаря, высилась темная фигура мужчины. Того самого, из кафе.
Тот ледяной холод, который я почувствовала утром, снова прошил меня насквозь. Моя подпитка от этого парня с водой вдруг показалась мне жалкой и слабой по сравнению с той бездонной пустотой, что ждала там, снаружи.