Он развернулся и вышел, оставив меня лежать на холодном полу в тишине, которую нарушал только мой тихий, прерывистый плач.
15 глава
После той ночи мир окончательно потерял краски. Меня тошнило — мелко, изматывающе, с самого утра. Я списывала это на стресс, на запах бетона и озона, которым был пропитан бункер, на липкое чувство омерзения, которое не смывалось никаким душем. Я еще не знала, что внутри меня, в этой выжженной пустыне, зародилось что-то новое. И я поклялась себе: он никогда не узнает. Это будет моей последней тайной, моим единственным убежищем.
Но Лео... Лео изменился.
Он стал дерганым. Его движения утратили ленивую плавность, сменившись резкой, пугающей порывистостью. Он часами стоял у мониторов, наблюдая за своими солдатами, но его взгляд был расфокусирован. Он словно прислушивался к чему-то, чего не слышали другие. Его безумная харизма теперь вибрировала, как оголенный провод под напряжением.
Я проходила мимо него, стараясь быть незаметной тенью, когда его рука — горячая и жесткая — внезапно перехватила мое запястье.
— Стой, — бросил он. Это был не приказ, а рычание.
Он потянул меня в ту самую комнату с разбитыми мониторами. В полумраке мерцали уцелевшие экраны, отражаясь в его диких золотых глазах. Лео толкнул меня на холодный пульт управления, прямо на гладкую поверхность стола. Я охнула, когда металл обжег бедра.
Он не стал говорить. Он задрал мою юбку одним резким движением и втиснулся между моих колен. Его пальцы, дрожащие от какого-то внутреннего электричества, с силой сжали мои бедра, оставляя мгновенные багровые пятна.
А затем он наклонился.
Лео уткнулся лицом в мою промежность и начал жадно, глубоко нюхать, словно зверь, почуявший след. Его дыхание обжигало кожу. Он вдыхал мой запах с таким неистовством, будто пытался выпить меня целиком.
— Что-то изменилось, — прохрипел он, не поднимая головы. — Ты пахнешь иначе, Хлоя. Глубже. Сладкая кровь и... что-то еще.
Он начал лизать меня — грубо, властно, переходя на резкие, короткие укусы на внутренней стороне бедер. Я закусила губу, чтобы не закричать, глядя в потолок, где в осколках мониторов множилось наше безумие. Он кусал меня везде: за живот, за ребра, за ключицы, оставляя на коже свою метку, словно боялся, что я испарюсь.
Его пальцы впивались в мою плоть, сжимая бедра так, что кости ныли. Лео сорвал с себя одежду, не сводя с меня этого нового, дерганого взгляда. В нем не было триумфа — в нем была какая-то маниакальная жажда обладания, граничащая с агонией.
Он вошел в меня одним мощным толчком, выбивая из легких воздух. Стол под нами задрожал, по экранам пошла рябь. Он трахал меня с яростью человека, который пытается пробиться к самой сути, к той тайне, которую я скрывала под сердцем. Его удары были тяжелыми, ритмичными, сокрушительными.
— Ты моя, — рычал он, впиваясь зубами в мое плечо. — Слышишь? Каждая капля в тебе — моя!
Я закрыла глаза, чувствуя, как его дикий ритм резонирует с той крошечной пульсацией внутри меня, о которой он еще не догадывался.
16 глава
Обед проходил в его личной столовой — холодном зале с длинным столом из темного камня. Я сидела напротив него, пытаясь подавить очередной приступ тошноты, который поднимался к горлу от одного запаха жареного мяса.
Лео выглядел пугающе. На нем не было рубашки, только расстегнутый черный жилет на голое тело. Его движения окончательно утратили человеческую логику.
Перед ним стояла тарелка с огромным куском мяса с кровью. Он не взял вилку или нож. Вместо этого он просто навис над столом, упираясь в него локтями, и его пальцы с силой впились в край каменной столешницы, так что костяшки побелели.
Он ел как зверь. Лео хватал мясо зубами, резко дергая головой в сторону, словно отрывая кусок от добычи. Он не жевал долго — он заглатывал куски, и я видела, как ходят мышцы на его шее. По его подбородку стекал темный сок, но он даже не вытирал его.
Внезапно он замер.
Его взгляд остекленел. Он не смотрел на меня, не смотрел на еду. Он уставился в пустой угол комнаты, где не было ничего, кроме теней. Его зрачки расширились, заполняя всё золото глаз, а ноздри мелко затрепетали. Он сидел так почти минуту, абсолютно неподвижно, словно превратился в каменное изваяние.
— Лео?.. — мой голос дрогнул.