— При том, — Лео снова повернулся ко мне, и его взгляд стал абсолютно безумным. — Он должен увидеть, что ты навсегда потеряна для его мира овец. Он должен увидеть, чье семя прижилось в тебе. Я заставлю его целовать твой живот, Хлоя. Я заставлю его признать твоего нового хозяина.
Лео дышал тяжело, как зверь после долгой охоты. Он не мог стоять на месте — его подбрасывало от избытка темной, ликующей энергии. Он метался по комнате, сметая со стола медицинские инструменты, которые с дребезгом разлетались по бетонному полу.
Когда дверь открылась, двое солдат втащили Джея. Он выглядел ужасно: бледный, осунувшийся, с синяками, которые уже начали желтеть. Его бросили на колени прямо перед нами. Джей поднял глаза, полные боли и слабой, гаснущей надежды, и попытался потянуться к моей руке.
— Хлоя... — прохрипел он.
Лео среагировал мгновенно. Он перехватил руку Джея, наступив на неё тяжелым армейским ботинком, и заставил его вскрикнуть от боли.
— Смотри на неё, овца, — прорычал Лео. Его голос вибрировал от безумного торжества. Он схватил меня за талию и с силой притянул к себе, вжимая мою спину в свою грудь. Его рука легла прямо на мой живот, пальцы широко разошлись, словно он уже защищал свою территорию. — Посмотри внимательно. Видишь, как она сияет?
Лео наклонился к моему уху, его дыхание обжигало кожу.
— Скажи ему, бабочка. Скажи ему правду. Я хочу услышать это из твоих уст. Я хочу, чтобы он сдох от осознания того, что ты больше не принадлежишь этому миру.
Я молчала, глотая слезы. Я видела, как Джей смотрит на меня, как в его глазах медленно зарождается осознание самого страшного кошмара.
— Скажи! — Лео резко дернул меня за волосы, заставляя смотреть прямо на Джея. Его взгляд был маниакальным, он медленно и с хрустом потянул свои пальцы, не сводя с нас глаз. — Расскажи ему, что ты носишь под сердцем.
— Я... я беременна, Джей, — выдохнула я, и это признание прозвучало как смертный приговор.
Джей замер. Он перестал сопротивляться, его плечи опустились, а из глаз покатились тихие слезы. Он смотрел на мой живот так, будто там была черная дыра, поглощающая всё его будущее.
— Нет... — едва слышно прошептал он. — Только не от него...
Лео разразился диким, гортанным смехом. Он отпустил мою голову и, присев на корточки перед Джеем, схватил его за подбородок, заставляя смотреть в свои золотые, полные безумия глаза.
— От меня, Джей. Только от меня. В ней растет волк, который когда-нибудь доест то, что останется от твоего жалкого мира.
Лео внезапно замолчал и медленно, с каким-то ритуальным благоговением, приложил ухо к моему животу, хотя там еще ничего нельзя было услышать. Он закрыл глаза, и на его лице появилась та самая ломаная, жуткая ухмылка.
— Слышишь, Джей? Это звук твоей окончательной погибели.
Он резко поднялся и указал солдатам на Джея.
— Уведите его. Бросьте в самую глубокую яму. Пусть гниет там, зная, что его любимая бабочка высиживает яйцо дракона.
Когда Джея уволокли, Лео обернулся ко мне. Его харизма теперь была не просто подавляющей — она была религиозной. Он подошел ко мне, взял мою руку и медленно прижал мои пальцы к своей шее, заставляя меня чувствовать его бешеный пульс.
— Теперь, — прошептал он, — мы — одна кровь. Ты, я и наша пустота, которая обрела плоть.
Лео не терял ни секунды. Новость о наследнике подействовала на него как мощнейший наркотик — его безумие приобрело структуру, цель и еще более пугающий масштаб.
Он приказал собрать всех своих солдат в центральном холле бункера. Сотни людей в черной экипировке выстроились ровными рядами, их маски с волчьими оскалами блестели под холодными лампами. В зале стояла такая тишина, что было слышно, как гудит электричество в стенах.
Лео вывел меня на высокий металлический помост, возвышающийся над армией. Он держал меня за руку так крепко, что кости ныли, но в его жесте было странное, извращенное благоговение. На нем был черный военный китель, наглухо застегнутый, что придавало его дерганой фигуре вид зловещего диктатора.
— Смотрите! — закричал он, и его голос, усиленный динамиками, ударил по ушам, как гром. — Смотрите на ту, кто несет в себе будущее нашей империи!
Он встал позади меня и медленно положил обе ладони мне на живот, демонстративно показывая всем свою собственность. Его харизма в этот момент была почти осязаемой — она волнами расходилась по залу, заставляя солдат стоять еще смирнее.
— В этом теле зреет новая кровь! — продолжал он, и его глаза лихорадочно блестели. — Моя кровь! Ваш новый вожак, который придет, чтобы завершить то, что начал я. С этого дня Хлоя — неприкосновенна. Она — алтарь нашей победы!