— Адриан, пожалуйста, отойди от края бассейна, — мягко попросил он младшего.
Адриан, мой добрый мальчик с мягким взглядом, послушно отступил и улыбнулся Джею:
— Прости, Джей, я просто смотрел на рыбок. Хочешь, я помогу тебе с подносом?
Но прежде чем Джей успел ответить, Жюльен, сидевший на парапете, спрыгнул вниз. В свои пять с половиной лет он двигался с той же пугающей грацией, что и Лео. Его золотистые глаза сузились, а на губах появилась медленная, ломаная ухмылка.
— Не смей помогать ему, Адриан, — отрезал Жюльен. — Джей здесь для того, чтобы прислуживать нам. Он слабый. Посмотри на его руки — они дрожат. Мама говорит, что нужно быть добрыми, но дедушка говорит, что на слабых людях строится пол.
— Жюльен, замолчи! — я подошла к ним, чувствуя, как сердце сжимается от страха.
Сын повернулся ко мне, медленно наклонил голову набок и засунул руки в карманы шорт.
— Почему ты защищаешь его, мам? Он ведь даже не может защитить себя сам. Он просто... пустое место.
В этот момент со стороны ворот послышался звук шагов. Тяжелых, размеренных, уверенных. Охрана замерла, вытянувшись в струнку.
Лео вышел из тени кипарисов. За шесть лет в клиниках его безумие не исчезло — оно кристаллизовалось, стало холодным и острым, как бритва. На нем был серый костюм, и он выглядел как настоящий аристократ, если бы не этот лихорадочный блеск в глазах, который невозможно было спрятать.
Он остановился, глядя на нас. Его харизма, теперь тихая и всепоглощающая, накрыла сад. Лео медленно и с легким хрустом потянул пальцы рук, не сводя с меня глаз.
— Жюльен. Адриан, — произнес он, и их имена в его устах прозвучали как приговор.
Жюльен замер, глядя на мужчину, который был его точной копией. Он не испугался. Наоборот, он выпрямился, и в его взгляде вспыхнул такой же маниакальный интерес.
Лео подошел ко мне вплотную. Его рука легла на мою талию, пальцы собственнически впились в ткань платья. Он наклонился и медленно выдохнул мне в самые губы, обжигая знакомым запахом озона.
— Ты дала им красивые имена, Хлоя, — прошептал он. — Но одному из них они не понадобятся. Он — истинный наследник пустоты.
Он перевел взгляд на Джея, который стоял ни жив ни мертв. Ухмылка Лео стала шире.
— О, Джей... ты всё еще здесь? Какая преданность. Жюльен прав — ты идеальный фон для величия.
Лео опустился на колено перед Жюльеном, и они столкнулись взглядами — два волка, старый и молодой.
— Подойди сюда, Жюльен, — позвал он. — Я научу тебя, почему такие, как Джей, должны дрожать, когда мы входим в комнату.
Лео долго смотрел на Жюльена, и в саду повисла тяжелая, звенящая тишина. Казалось, сейчас произойдет что-то непоправимое, что-то, что окончательно сломает остатки нашей нормальной жизни. Жюльен ждал приказа, затаив дыхание, а Джей зажмурился, готовый к худшему.
Но вдруг плечи Лео расслабились. Его лицо, до этого напоминавшее застывшую маску, дрогнуло. Он негромко рассмеялся — и это был не тот безумный, гортанный смех из бункера, а мягкий, почти человеческий звук.
— Шучу, — легко произнес он, потрепав Жюльена по волосам. Мальчик растерянно моргнул, его напускная жестокость мгновенно испарилась. — Не слушай дедушку, Жюльен. Сила не в том, чтобы топтать тех, кто рядом. Сила в том, чтобы защищать тех, кого любишь. Понял? Иди поиграй с братом.
Он мягко подтолкнул Жюльена к Адриану. Дети, почувствовав, что гроза миновала, убежали в сторону бассейна. Лео проводил их долгим взглядом, в котором на мгновение промелькнула настоящая, непритворная печаль.
Затем он повернулся ко мне. В его глазах больше не было того пугающего золотого пламени. Они смотрели на меня с такой нежностью и сокрушением, что у меня перехватило дыхание.
Он подошел ближе — не властно, а осторожно, словно боялся, что я исчезну, если он сделает резкое движение. Его руки, которые когда-то причиняли мне столько боли, теперь бережно легли на мои плечи.
— Прости меня, Хлоя, — прошептал он, и его голос сорвался. — Прости за всё. За бункер, за страх, за каждую слезу.
Он медленно прижался своим лбом к моему, закрыв глаза. Я чувствовала, как его пальцы слегка дрожат.
— Я так боялся тебя потерять... — выдохнул он мне в губы. — Эта мысль... она была как яд. Она выжигала меня изнутри, пока не осталась одна пустота. Я сошел с ума от любви к тебе, Хлоя. Я превратился в монстра, потому что думал, что только так смогу удержать тебя рядом.