Я уже предвкушала, как моя сила вспыхнет с новой, невиданной мощью, когда я буквально выпью его до дна, оставив лишь пустую оболочку.
— Ты... ты правда готова? — Касси смотрела на меня широко открытыми, полными слез глазами.— Но Хлоя, он может быть резким, холодным...
— Плевать! — отрезала я, уже направляясь к
своей сумке. Мои движения были четкими и уверенными. Внутри я ликовала: добыча сама шла в руки. — Я найду к нему подход. Дай мне адрес его отеля.
Я обернулась и одарила Касси своей самой светлой, ободряющей улыбкой. На самом деле я уже видела, как завтра вечером вхожу в его номер.
— Я зайду к нему завтра, принесу те круассаны с шоколадом, которые он оценил в кафе. Я просто побуду рядом. Мы ведь друзья, верно? Я не брошу твоего брата, когда ему так плохо.
Каждое моё слово было наполнено фальшивым благородством, которое Касси принимала за чистую монету. Я чувствовала, как её благодарность подпитывает мою ауру. Если даже подруга, знающая меня сто лет, сейчас верит в мою «святость», то этот больной и слабый человек у моих ног просто обречен. Я выпью его одиночество, его страх перед смертью, я заберу его последние искры жизни и превращу их в свое величие.
— Спасибо... — прошептала Касси мне в спину, когда я уже входила в спальню. Голос её дрожал от облегчения. — Ты святая, Хлоя.
«Святая», — повторила я про себя, закрывая дверь. В темноте спальни я позволила себе усмехнуться. Быть святой очень выгодно — люди сами открывают тебе двери и подставляют шею.
Я подошла к окну и посмотрела на ночной Париж. Лео думает, что он умирает в одиночестве? Что ж, я подарю ему иллюзию жизни. Но цена за этот свет будет очень высокой. Я не просто побуду рядом — я стану его воздухом, а потом... просто перекрою его.
Как же я ошибалась.
3 глава
Я стояла перед дверью его номера в одном из тех пафосных отелей, где тишина кажется дорогой и тяжелой. Для этого визита я выбрала платье цвета топленого молока и мягкий кашемировый кардиган — ничего вызывающего, только уют и свет. В руках я сжимала бумажный пакет с круассанами, аромат которых должен был напомнить ему о том утре в кафе.
Моя сущность внутри довольно мурлыкала. Я чувствовала себя охотником, который точно знает: капканы расставлены, а жертва слишком слаба, чтобы сопротивляться.
Я дважды мягко постучала.
— Входи, — раздался его голос. Такой же ровный, лишенный эмоций, как и вчера.
Я толкнула дверь и вошла, сразу же нацепив на лицо выражение робкой заботы. Номер был погружен в полумрак, горела лишь одна лампа на массивном столе.
— Ты принесла завтрак? — его голос прорезал тишину комнаты. Грубый, с той самой хрипотцой, от которой у меня внутри всё непроизвольно сжалось.
Он медленно, почти нехотя, обернулся. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня, пока он не увидел мой «заботливый» образ. Одна его бровь мгновенно взлетела вверх в издевательском, театральном удивлении.
Он не спеша двинулся в мою сторону. Его походка была пугающе плавной, вкрадчивой — так сокращает расстояние хищник, который уже точно знает, что добыча никуда не денется.
Лео подошел вплотную, игнорируя пакет в моих руках. Он заставил меня отступить назад, пока я не почувствовала спиной холодную стену. Наклонив голову набок, он принялся рассматривать моё лицо с каким-то жгучим, нездоровым интересом, словно препарировал мою кротость взглядом.
На его губах расцвела та самая ломаная, дерзкая ухмылка. Он был так близко, что запах круассанов мгновенно перебила его аура: табак и ледяной ветер.
— Смелая, значит? — выдохнул он мне в самые губы.
Голос прозвучал максимально низко, вибрируя где-то у меня под кожей. Он не сводил с меня глаз, но теперь его взгляд медленно спустился ниже, методично изучая мои губы. В этом не было нежности — только дикий, расчет.
Внезапно, прежде чем я успела что-то сообразить, он подался вперед, накрывая мой рот своим в коротком, наглом поцелуе. Он тут же отстранился на миллиметр и медленно, вызывающе облизал свои губы, глядя мне прямо в зрачки.
— Вкусная девочка, — прохрипел он, и его ухмылка стала еще шире, еще безумнее.
Он снова нахмурился, небрежным жестом поправляя прядь волос, упавшую мне на лицо. В этом движении было столько собственнического высокомерия, что моё притворное мурлыканье внутри на секунду затихло. Он смотрел на меня сверху вниз, наслаждаясь моментом, и в его подвижной, живой мимике читалось торжество зверя, который нашел себе идеальную игрушку.